Ошибки на стадии предварительного расследования

УДК 343.1 ББК Х410.212

ОШИБКИ НА СТАДИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ: ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И ПРИЧИНЫ

М. К. Сырлыбаев

Алматинская академия МВД Республики Казахстан, г. Алматы

Успешное расследование преступлений невозможно без своевременного и эффективного производства следственных действий. Именно в ходе осуществления указанных действий формируется основа доказательственной базы по уголовным делам. Результаты производства следственных действий непосредственно отражаются на качественном уровне решения основных задач уголовного судопроизводства — защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступления и защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. В практике расследования преступлений выявляются позитивный и негативный опыт, прогрессивное, подлежащее распространению, и регрессивное, подлежащее исправлению, — ошибки.

В настоящей статье автор рассмотрел некоторые вопросы совершенствования следственной практики, повышения качества расследования уголовных дел, обеспечения законности в деятельности органов уголовного преследования и соблюдения принципов уголовного процесса. Определение правовой природы, своевременное устранение пробелов и ошибок позволят необходимым образом повысить правосознание и служебную ответственность должностных лиц, а также укрепить веру законопослушных граждан в правоту действий органов исполнительной власти на местах.

Ключевые слова: предварительное расследование, правовая природа, причины, следственные и процессуальные ошибки, совершенствование следственной практики, упущения и недостатки.

Совершенствование деятельности органов уголовного преследования является необходимым условием правильного применения уголовного закона, справедливого судебного разбирательства и обеспечения неотвратимости уголовного наказания [2, с. 76]. Однако задачи уголовного процесса не всегда выполняются, хотя вопросы укрепления законности и правопорядка, обеспечения прав и свобод личности при осуществлении уголовного судопроизводства приобретают все большее значение. Их решение теснейшим образом связано с проблемой улучшения качества предварительного расследования преступлений, так как допускаемые в ходе следствия процессуальные и тактические ошибки зачастую влекут за собой необоснованное наказание, «волокиту» досудебного производства и т.д. [3, с. 23-24].

В уголовно-процессуальном законодательстве понятие ошибок на стадии предварительного расследования отсутствует. В нем говорится лишь о существенных нарушениях уголовно-правового законодательства. В то же время в специальной юридической литературе для обозначения ошибок предварительного расследования широко употребляются термины «упущения предварительного расследования», «пробелы предварительного расследования», «следственные или процессуальные ошибки» [1, с. 56-57; 6, с. 44].

Упущения предварительного расследования — это недостатки в области организации, тактики и методики расследования, а также ошибки, допущенные в силу служебной небрежности (халатности, волокиты), недосмотра, т.е. в ходе исполнения правовых предписаний.

Пробелы предварительного расследования — это неполнота, односторонность и необъективность проведения досудебного производства по уголовному делу.

Следственные ошибки — это констатированные в приговоре (постановлении) существенные нарушения УПК и тактических рекомендаций при проведении следственных действий и ОРМ, повлекшие принятие неправильного процессуального решения и воспрепятствовавшие достижению целей расследования.

Процессуальные ошибки — это непреднамеренное нарушение УПК, выразившееся в неисполнении или ненадлежащем исполнении его требований следователем либо иным процессуальным органом (в силу низкой профессиональной подготовки или служебной халатности) и признанное таковым компетентным субъектом (судом, прокурором) в постановлении (приговоре) на любой стадии уголовного процесса.

Субъектами ошибок на стадии досудебного производства по делу являются органы уголовного преследования (прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель) и суд, при этом они проявляются в различных видах их деятельности.

1. Прокурор (государственный обвинитель) — это утверждение ошибочных процессуальных решений, принятых лицом, производящим досудебное производство. К примеру, санкционирование постановления о производстве следственных действий (обыск, наложение ареста на почтовые и телеграфные отправления, прослушивание и запись телефонных и иных переговоров), согласие с обвинительным заключением и предание суду, прекращение уголовного дела и направление уголовного дела на дополнительное расследование.

Процессуальные ошибки прокурора могут состоять также в непринятии мер по исправлению ошибочных решений следователя (дознавателя). Поскольку расследование по уголовному делу осуществляет лицо, юридически ответственное за его ход и результаты, то определить его действия и решения как ошибочные с юридической точки зрения могут лишь лица, наделенные правом утверждать либо отменять, изменять, приостановить решения следователя (прокурор и его заместитель, судья, суд, начальник следственного отдела), при этом согласно действующему уголовно-процессуальному законодатель-

ству, письменные указания прокурора являются обязательными и несогласие с ними не приостанавливает их действие (ч. 2 ст. 197 УПК Республики Казахстан) [7, с. 111].

2. Судья — в порядке ч. 6 ст. 150 УПК Республики Казахстан постановление органа уголовного преследования о возбуждении ходатайства о санкционировании меры пресечения в виде ареста обвиняемого, подозреваемого, поддержанное прокурором, подлежит рассмотрению единолично судьей районного или приравненного к нему суда в судебном заседании с участием обвиняемого, подозреваемого, прокурора и защитника. При решении вопросов, связанных с санкционированием ареста, суд ограничивается исследованием материалов дела, относящихся к обстоятельствам, учитываемым при избрании указанной меры пресечения.

Таким образом, ошибки и недостатки, допущенные органом уголовного преследования во время сбора, исследования, закрепления и оценки доказательств (фактических данных) по материалу и проигнорированные судьей (судом), могут способствовать необоснованному аресту лица, с одной стороны, а с другой стороны — ошибочному освобождению и уклонению от ответственности виновного.

3. Следователь — допущение процессуальных ошибок при принятии к собственному производству уголовного дела (материалы доследственной проверки) от органа дознания (дознавателя), с существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Мы считаем, что наиболее общие, основные причины следственных ошибок, допускаемых следователями (дознавателями) в процессе раскрытия преступлений и доказывания виновности обвиняемых (подозреваемых) в их совершении, являются:

— пассивность следователя, подмена качественного и эффективного расследования формальным исполнением требований уголовно-процессуальной формы и волокитой. Следователь и орган дознания — это наиболее активные участники процесса, настроенные на раскрытие и расследование преступления. И если только соблюдать форму, не предпринимая никаких усилий и эффективных мер, т.е. в определенной мере не подвергаясь оперативному и следственному риску, то расследование, даже полностью соответствующее требованиям УПК, ни на шаг не приблизится к установлению истины по уголовному делу,

и логическим завершением волокиты станет приостановление досудебного производства по делу.

Причинами формализма и волокиты, зачастую являются недостатки в научной организации труда следователя, индивидуально-психологических характеристиках молодых сотрудников, а также колоссальная нагрузка на следователя по находящимся в его производстве уголовным делам и материалам дос-ледственной проверки, не позволяющая полностью акцентировать внимание на качестве и содержании проводимых действий или принимаемых решений.

Так, в соответствии с приказом МВД Республики Казахстан № 455 от 27 ноября 2007 г. «Об утверждении нормативов нагрузки на сотрудников органов внутренних дел Республики Казахстан» на одну штатную единицу следователя в городе в год предусмотрен норматив 30-35 уголовных дел, находящихся в производстве. Однако, как показывает практика (на примере г. Астаны, г. Алматы, г. Караганды), нормативы приказа явно не соответствуют действительности. Нередко нагрузка на следователя УВД превышает сотню уголовных дел и материалов доследственной проверки. Необходимо кардинальным образом пересмотреть положения этого приказа либо же поднять вопрос об увеличении штата следственно-оперативного состава ГОР-ЛОВД;

— отсутствие глубоких теоретических знаний уголовного права и норм уголовного закона. Любое расследование направлено прежде всего на объективное установление наличия или отсутствия в расследуемом событии диспозиции правонарушения, предусмотренного уголовным законом, и элементов соответствующего состава преступления в действиях лица, обвиняемого в его совершении [5, с. 99-100].

Низкий уровень знаний норм действующего законодательства зачастую приводит к необоснованному прекращению уголовного дела и уклонению виновных от ответственности и наказания либо привлечению к уголовной ответственности лиц, в чьих действиях вообще отсутствует противоправное деяние либо содержится административное правонарушение, но никак не состав преступления.

В целях постоянного контроля за качеством профессиональных знаний работников следственной службы и дознания необходимо

внедрить в практику ДВД-ДВДТ учебные классы, оснащенные учебно-методической литературой (типовые образцы процессуальных документов, приказы МВД и Генеральной прокуратуры, бюллетени Верховного суда и Генеральной прокуратуры, инструкции МВД и т.д.) и компьютерной техникой с доступом в Интернет (в том числе ресурсы www.online.zakon.kz,www.prokuror.gov.kz, www.adilet.zan.kz и т.д.) и выходом в онлайн-режим на низовые подразделения ГОРЛОВД, а также для сдачи тестовых заданий молодыми сотрудниками на знание УК, УПК и т.д.;

— пренебрежительное отношение к процессуальной форме. За каждым положением уголовно-процессуальной формы скрыт глубокий правовой смысл: каждое положение уголовно-процессуального закона в сущности направлено на обеспечение гарантий прав и законных интересов человека, личности и гражданина, на достаточно строгую регламентацию процессуальных отношений и правовых институтов. Лишь в таком режиме может расследоваться преступление в демократическом и правовом государстве. Поэтому следователь должен быть формалистом в лучшем смысле этого слова.

Как отмечает В. И. Власов, «…следует четко понимать, что любая информация, полученная с нарушением уголовно-процессуальной формы, какой бы криминалистически важной она не представлялась, является недопустимой, т. е. не будет являться доказательством по делу» [4, с. 65].

Еще в Законе Х11 таблиц было закреплено, что во время производства обыска лицо, его производящее, должно иметь только набедренную повязку, чашу для сбора, т.е. даже в то время огромное значение придавалось именно процессуальной форме проведения следственного действия.

Аналогичное положение со всей определенностью закреплено и в ст. 116 УПК РК, регламентирующей недопустимость доказательств, если они получены с нарушениями требований УПК РК и повлияли либо могли повлиять на достоверность фактических данных, т.е. получены:

1) с применением пытки, насилия, угроз, обмана, а равно иных незаконных действий;

2) с использованием заблуждения лица, участвующего в уголовном процессе, относительно своих прав и обязанностей, возникшего вследствие неразъяснения, неполного или

неправильного ему их разъяснения;

3) в связи с проведением процессуального действия лицом, не имеющим права осуществлять производство по данному уголовному делу;

4) в связи с участием в процессуальном действии лица, подлежащего отводу;

5) с существенным нарушением порядка производства процессуального действия;

6) от неизвестного источника либо от источника, который не может быть установлен в судебном заседании;

7) с применением в ходе доказывания методов, противоречащих современным научным знаниям.

Также ч. 3 ст. 116 УПК РК предусматривает доказательственное значение описи документов, так как если в описи отсутствует какой-либо документ, то он не может быть положен в основу обвинения.

Если не соблюдать процессуальную форму и действовать только на основе целесообразности либо сиюминутной выгоды, то уголовно-процессуальное законодательство станет по образному выражению одного из героев Ю. О. Домбровского, «наукой о формальностях, бумажках и процедурах, т.е. факультетом ненужных вещей» [9, с. 113];

— непонимание тактической сущности норм и отдельных положений доказательственного права. До сих пор в практике следователей, как правило, молодых сотрудников, отсутствует понимание того, для чего при допросе необходимо полностью разъяснять лицу весь комплекс его прав и обязанностей, а затем уточнять отдельные, наиболее существенные права. Необходимо доводить до каждого сотрудника незыблемость положений норм УПК РК о разъяснении прав и свобод основных участников уголовного процесса, так как непонимание сущности норм доказательственного права психологически легко ведет к пренебрежению исполнять УПК РК в целом.

Одной из такой мер стало обязательное протоколирование разъяснения прав и свобод потерпевшему, подозреваемому и обвиняемому, свидетелю. Помимо этого, в перспективе можно рассматривать проект оборудования служебных кабинетов следователей (дознавателей, оперуполномоченных) или помещений дежурных частей ГОРЛОВД наглядными стендами с разъяснением прав подозреваемого (обвиняемого) или административно задержанного;

— несоблюдение духа закона — несоблюдение запретов, содержащихся в нормах УПК, среди которых унижение чести и достоинства, постановка наводящих вопросов, неразглашение сведений об интимной жизни лица и т. д., что также порою ведет к неправомерному процессуальному решению;

— низкий уровень либо отсутствие знаний в уголовном процессе и криминалистике. Пока следователи не овладеют всем арсеналом научно-практических знаний и технических средств науки уголовного процесса и криминалистики, задача обеспечения качества и эффективности расследования преступлений останется неисполнимой.

Обладание необходимым комплексом профессиональных навыков и научных знаний делает возможным в ходе досудебного производства выделить криминалистически важную информацию, осознать ее как след преступления, извлечь ее, исследовать и использовать в надлежащей уголовно-процессуальной форме, т.е. превратить в доказательство. Каждое преступление расследуется и изучается всей криминалистикой, но в той степени, в какой она усвоена следователем [8, с. 34];

— переоценка значения показаний лица, признавшего себя виновным в совершенном преступлении. Это положение напрямую связано с принципом презумпции невиновности. Обязанность доказывания наличия оснований уголовной ответственности и вины обвиняемого лежит на обвинителе. В свою очередь признание подозреваемым (обвиняемым) вины в совершении преступления не может быть положено в основу обвинения. Данное признание может рассматриваться как доказательство лишь при наличии комплекса других доказательств, полученных из других источников и подтверждающих виновность этого лица. При этом следует помнить, что обществу и государству нужно не любое раскрытие преступлений, а лишь его законное раскрытие.

Законом Республики Казахстан № 213-1У от 3 декабря 2009 г. УПК Республики Казахстан был дополнен главой 23-1 «Упрощенное досудебное производство» (ст. 190-1-190-3), регламентирующей производство по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, а также тяжких.

Упрощенное досудебное производство направлено на обеспечение эффективности

уголовного процесса и выступает дополнительным процессуальным механизмом быстрого движения уголовных дел в суды параллельно с уголовными делами, расследуемыми в рамках стандартного дознания и предварительного следствия (ст. 62-67, ст. 191-205 и ст. 285-289 УПК РК). Вместе с тем следует обратить особое внимание на одно важное обстоятельство, что нормы Закона Республики Казахстан № 213-1У от 3 декабря 2009 г. находятся в противоречии с рядом принципов, закрепленных в Конституции Республики Казахстан, УПК Республики Казахстан и в международных актах, в частности в Международном пакте о гражданских и политических правах от 19 января 1966 г., Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью от 29 ноября 1985 г., Конвенции СНГ о правах и основных свободах человека от 26 мая 1995 г. и др., иначе говоря, противопоставляют себя принципу презумпции невинности.

Исходя из определения принципа презумпции невиновности, закрепленного во многих международных актах, ст. 77 Конституции и ч. 1 ст. 19 УПК РК, каждый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Однако вопреки этому принципу лицо, в отношении которого еще не постановлен приговор, определяется, как лицо, совершившее преступление (ч. 1 ст. 190-1, ч. 2-4 ст. 190-2 УПК РК), а органам уголовного преследования вменяется устанавливать обстоятельства, подтверждающие его вину (ч. 2 ст. 190-2 УПК РК).

Между тем такое лицо можно было бы определить как подозреваемого правонарушителя по аналогии с терминологией, которая имеется в некоторых международных актах (например, в Рекомендации № 6 Я (87) 18 от 17 сентября 1987 г. Комитета министров государствам-членам относительно упрощения уголовного правосудия).

Часть 1 ст. 190-1 УПК РК устанавливает условия применения упрощенного досудебного производства — признание своей вины лицом, совершившим преступление, а также не оспаривание им доказательств, характера и размера причиненного вреда и его согласие на упрощенное досудебное производство. При этом закон не содержит нормы, устанавливающей процедуру получения такого «при-

знания», «не оспаривания» и «согласия» и предусматривающей, в каком процессуальном акте они подлежат фиксации. Между тем наличие такой нормы имеет принципиальное значение, поскольку от того, признает или нет лицо факт совершенного им деяния и даст ли оно согласие на упрощенное досудебное производство, зависит, в какой форме будет производство по делу — в обычном порядке (в форме дознания или предварительного следствия) или в форме упрощенной процедуры.

Весьма важным является обеспечение в ходе упрощенного досудебного производства соблюдения требований п/п п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, устанавливающего право «не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным», и ч. 5 ст. 26 УПК РК, устанавливающей запрет принуждать подозреваемого, обвиняемого к даче показаний, что в равной степени должно распространяться и на лиц, еще не привлеченных в качестве таковых, но в отношении которых фактически ведется уголовное преследование.

С учетом низкого уровня профессионализма определенной части работников органов уголовного преследования есть опасения предположить, что указанные требования Международного пакта о гражданских и политических правах и ч. 5 ст. 26 УПК РК будут нарушаться. Поэтому в целях исключения фактов принуждения лица к признанию себя виновным в совершении преступления необходимо дать соответствующие указания органам уголовного преследования (до внесения соответствующих дополнений в УПК), что положения ч. 1 ст. 190-1 УПК в части признания вины правонарушителем и его согласия на упрощенное досудебное производство должны реализовываться в присутствии адвоката-защитника и зафиксированы в отдельном протоколе. Такое требование будет соответствовать и ч. 1 ст. 126 УПК РК, устанавливающей, что фактические данные могут быть использованы в качестве доказательств только после их фиксации в протоколах процессуальных действий.

В этой связи следует указать: в международных актах указывается, что отсутствие адвоката на допросе, производимом полицией, создает возможность для злоупотреблений, а потому для защиты права не быть принуждаемым к признанию вины и права на свободу от пыток человек должен допрашиваться

только в присутствии своего адвоката или судьи, а власти, в особенности прокуроры и полиция, не должны делать заключений о виновности обвиняемого до решения суда.

Таковы основные причины процессуальных и следственных ошибок, большая часть из которых обусловлена именно тактическими просчетами следователя или его низким профессиональным уровнем.

Литература

1. Азаров, В. А. Функция предварительного расследования в истории, теории и практике уголовного процесса России / В. А. Азаров, Н. И. Ревенко, М. М. Куземба-ева: монография. — Омск: ОГУ, 2006. — 560 с.

2. Байков, А. Д. Уголовно-процессуальные отношения / А. Д. Байков. — М.: Юридическая литература, 2000. — 311 с.

3. Баранов, А. М. Процессуальные ошибки, совершаемые на этапе окончания предварительного следствия, и способы их устранения / А. М. Баранов. — Омск: Омская академия

управления МВД РФ, 1996. — 42 с.

4. Власов, В. И. Расследование преступлений. Проблемы качества / В. И. Власов. -Саратов,1988. — 119 с.

5. Власов, В. И. Обеспечение законности на стадии предварительного следствия / В. И. Власов. — Л.: ЛГУ, 1991. — 135 с.

6. Золотых, В. В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе /

B. В. Золотых. — Ростов-на-Дону, 1999. -172 с.

7. Кальницкий, С. К. Следственные действия: учебно-методическое пособие /

C. К. Кальницкий. — Омск: Омская академия МВД РФ, 2004. — 104 с.

8. Соловьев, А. Б. Причины следственных ошибок. Вопросы укрепления законности и устранения следственных ошибок в уголовном судопроизводстве / А. Б. Соловьев. — М., 1988. — 302 с.

9. Соловьев, А. Б. Следственные ошибки в уголовном процессе / А. Б. Соловьев. — М.: НОРМА-М, 2001. — 223 с.

Сырлыбаев Марат Кайдарович — докторант PhD докторантуры ИПДО Алматинской академии МВД Республики Казахстан, магистр юридических наук, капитан полиции, г. Алма-ты, Республика Казахстан. E-mail: msyrlybaev@inbox.ru.

Статья поступила в редакцию 3 сентября 2014 г

Bulletin of the South Ural State University

Series «Law»

_2014, vol. 14, no. 4, pp. 57-63

MISTAKES AT THE STAGE OF PRELIM INARY INVESTIGATION: LEGAL NATURE AND REASONS

M. K. Syrlybayev

Almaty Academy of Ministry of Internal Affairs, Alma-Ata, the Republic of Kazakhstan

Successful investigation of crimes is impossible without timely and effective production of investigative actions. During implementation of the specified actions the basis of evidentiary base on criminal cases is formed. The results of production of investigative actions are directly reflected in a qualitative level of the solution of the main objectives of criminal legal proceedings such as protection of the rights and legitimate interests of persons and the organizations, which have been suffered from a crime, and protection of the personality from illegal and unreasonable charge, condemnation, restriction of her rights and freedoms. In practice of crime

investigation positive and negative experience, progressive mistakes, subject to distribution and regressive mistakes, subject to correction are revealed.

In the present article the author considers some questions of improvement of investigative practice, the increase of quality of criminal cases investigation, law enforcement in activity of bodies of criminal prosecution and observance of the principles of criminal trial. Definition of the legal nature, timely elimination of gaps and mistakes will allow us to increase the sense of justice and official liability, and also to strengthen the belief of law-abiding citizens in correctness of actions of executive authorities of the local level.

Keywords: preliminary investigation, legal nature, reasons, investigative and procedural mistakes, improvement of investigative practice, omission and shortcomings.

References

1. Аzarov V. А., Revenko N. I., Кuzembaev М. М. Funktsiya predvaritelnogo rassledovaniya v istorii, teorii i praktike ugolovnogo protsessa Rossii [Function of preliminary investigation in the history, theory and practice of criminal trial of Russia]. Omsk, 2006, 560 p.

2. Bajkov A. D. Ugolovno-processual’nye otnoshenija [Criminal procedure relations]. Moscow, 2000, 311 p.

3. Baranov A. M. Processual’nye oshibki, sovershaemye na jetape okonchanija predvaritel’nogo sledstvija, i sposoby ih ustranenija [The procedural mistakes made at a stage of the end of preliminary investigation, and ways of their elimination]. Omsk, 1996, 42 p.

4. Vlasov V. I. Rassledovanie prestuplenij. Problemy kachestva [Investigation of crimes. Quality problems]. Saratov, 1988, 119 p.

5. Vlasov V. I. Obespechenie zakonnosti na stadii predvaritel’nogo sledstvija [Law enforcement at a stage of preliminary investigation]. Leningrad, 1991, 135 p.

6. Zolotykh V. V. Check of an admissibility of proofs in criminal trial. Rostov-na-Donu, 1999, 172 p.

7. Kalnitskiy S. K. Proverka dopustimosti dokazatelstv v ugolovnom protsesse [Investigative actions]. Omsk, 2003, 104 p.

8. Solov’ev A. B. Prichiny sledstvennyh oshibok. Voprosy ukreplenija zakonnosti i ustranenija sledstvennyh oshibok v ugolovnom sudoproizvodstve [Reasons of investigative mistakes. Questions of strengthening of legality and elimination of investigative mistakes in criminal legal proceedings]. Moscow, 1998, 302 p.

9. Solov’ev A. B. Sledstvennye oshibki v ugolovnom processe [Investigative mistakes in criminal trial]. Moscow, 2001, 223 p.

Marat Kaidarovich Syrlybayev -PhD doctoral candidate of Almaty Academy of MIA of the Republic of Kazakhstan, Master of Law, Police Captain, Almaty, the Republic of Kazakhstan. E-mail: msyrlybaev@inbox.ru.

Received 3 September 2014.

В качестве эпиграфа к этой статье процитирую отрывок из публикации профессора кафедры криминалистики Университета им. О.Е. Кутафина, д.ю.н., заслуженного юриста РФ и заслуженного деятеля науки РФ Евгения Ищенко: «Проблемы обеспечения качества предварительного расследования преступлений давно не обсуждались в научной литературе, главным образом вследствие того, что в последние два-три десятилетия рассуждать и писать о нем (качестве), если не выдавать желаемое за действительное, было даже неприлично. Как можно серьезно обсуждать то, чего нет и в обозримой перспективе не предвидится? Но и замалчивать эту животрепещущую проблему дальше нельзя, поскольку без ее решения ни о правовом государстве, ни о гражданском обществе в стране и речи быть не может»¹.

Низкое качество раскрытия и расследования ряда преступлений обусловлено как объективными, так и субъективными факторами. Примером может служить уголовное дело² из моей адвокатской практики.

Дело было возбуждено 15 апреля 2021 г. в отношении Г. по признакам состава преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ (незаконный сбыт наркотических веществ в значительном размере). В июле Г. было предъявлено соответствующее обвинение. Кроме того, ему вменялось совершение еще одного преступления – по ч. 1 ст. 228.1 УК (незаконный сбыт наркотических веществ). В качестве меры пресечения суд избрал содержание Г. под стражей.

По версии следствия, в один из дней с 1 по 3 апреля 2021 г. Г. сбыл К. вещество массой 0,06 г, содержащее в составе наркотик. Кроме того, 14 апреля того же года он сбыл К. аналогичное вещество массой не менее 0,6 г. При этом в обоих случаях в ходе проведения ряда ОРМ и следственных действий в жилище Г. не было обнаружено наркотических веществ, а также средств измерения, фасовочной и (или) упаковочной атрибутики. Вину в инкриминируемых ему деяниях обвиняемый последовательно отрицал.

Я вступил в уголовное дело в качестве защитника на стадии расследования – после проведения с обвиняемым первоначальных следственных и иных процессуальных действий.

Исходя из принципа презумпции невиновности, закрепленного в ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК РФ, а также в международном, конституционном и национальном отраслевом регулировании (ст. 11 Всеобщей декларации прав человека, ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, п. 2 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод), сторона защиты неоднократно заявляла ходатайства о прекращении незаконного уголовного преследования Г. Данные ходатайства были мотивированы отсутствием как прямых, так и достаточной совокупности косвенных доказательств. Помимо того, я указывал на недопустимость ключевых доказательств – в частности, протокола личного досмотра свидетеля К., а также результатов химического исследования и химической экспертизы изъятых у него веществ. По результатам рассмотрения ходатайств субъектом расследования выносились постановления об отказе в их удовлетворении. При этом такие отказы не были надлежаще мотивированы.

Предварительное следствие велось некачественно и неэффективно, что подтверждено постановлениями о возвращении дела на дополнительное расследование дважды – 12 июля 2021 г. на основании постановления руководителя следственного органа и 23 сентября того же года на основании постановления заместителя районного прокурора.

В связи с неэффективным расследованием (в интерпретации суда – волокитой) 8 сентября 2021 г. Саргатским районным судом Омской области было вынесено частное постановление в адрес руководителя СУ УМВД России по Омской области и районного прокурора для принятия мер по устранению нарушений УПК и обеспечения разумных сроков досудебного производства по делу.

Кроме того, судьей был заявлен самоотвод, связанный с тем, что ранее он рассматривал по существу уголовное дело в отношении К., являющегося единственным свидетелем обвинения по делу в отношении Г. В связи с заявленным самоотводом судьи дело было передано в Большереченский районный суд Омской области по правилам ст. 35 УПК.

Необходимо отметить, что весь период уголовного судопроизводства защита активно собирала доказательства невиновности Г., а именно: провела опрос ряда лиц с их согласия, истребовала видео допроса свидетеля защиты М., проведенного после уведомления об окончании следственных действий.

В частности, мы обратили внимание суда, что обвинение построено исключительно на показаниях К., являющегося наркозависимым, а также лиц, осведомленных с его слов, – то есть производных от показаний указанного лица, которые сводились к общей фразе «со слов К., наркотики он покупал у Г.».

По мнению защиты, показания К. в суде были запутанны и противоречивы, он не ответил ни на один уточняющий вопрос защитника. Никто из свидетелей не наблюдал фактов передачи Г. наркотиков К., не являлся очевидцем инкриминируемых подсудимому деяний, не смог назвать конкретные обстоятельства передачи запрещенных веществ по данному эпизоду. Более того, ни один из свидетелей не смог назвать детали разговора Г. с К. (время, место и иные обстоятельства), что позволило сделать однозначный вывод о том, что к инкриминируемым Г. двум преступлениям показания допрошенных лиц отношения не имеют. Также никто из допрошенных свидетелей не видел у обвиняемого упаковочной и измерительной атрибутики. До манипуляций с веществом, изъятым у К., не проводилось химическое исследование или химическая экспертиза компонентов, которые он использовал, поэтому, по мнению стороны защиты, установить, в какой момент вещество стало содержать наркотики, не представляется возможным.

Защита также обратила внимание суда на несоответствие упаковки изъятого у К. наркотического средства описанию упаковки, поступившей на химическое исследование и в дальнейшем на химическую экспертизу.

Таким образом, по мнению защиты, совокупности доказательств, подтверждающих предъявленное Г. обвинение и соответствующих требованиям уголовно-процессуального закона, по делу не усматривалось, поскольку ни одно из допустимых доказательств не указывало на обстоятельства сбыта подсудимым запрещенного вещества.

Тем не менее приговором от 25 января 2022 г. Г. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК. При этом в части обвинения по ч. 1 ст. 228.1 УК он был оправдан за отсутствием состава преступления. В обоснование своей позиции суд сослался на ч. 4 ст. 302 УПК, согласно которой обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

В апелляционной жалобе я просил оставить приговор в силе в части оправдания подзащитного по ч. 1 ст. 228.1, а также оправдать его по п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК. Основным доводом в пользу отмены обвинения в данной части являлось несоответствие упаковок изъятого у К. вещества и вещества, поступившего на химическое исследование и экспертизу. Помимо того, я обратил внимание апелляционного суда, что К. давал свидетельские показания, находясь при этом в статусе обвиняемого в совершении преступления в сфере незаконного оборота наркотиков. При этом, после того как К. дал свидетельские показания, изобличающие Г., категория преступления, в котором обвинялся К., изменилась с особо тяжкого на преступление небольшой тяжести.

Прокурор, в свою очередь, требовал отменить приговор в «оправдательной» части и направить дело на пересмотр в первую инстанцию.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Омского областного суда от 12 мая приговор был изменен. В резолютивной части принято решение считать Г. оправданным по ч. 1 ст. 228.1 УК по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК, в связи с непричастностью к преступлению, с правом на реабилитацию, и в этой части направить дело руководителю следственного органа для расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. В части изменения основания оправдания позиция апелляции совпала с позицией защиты, изложенной в прениях.

На приговор и апелляционное определение в части признания Г. виновным по п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК подана кассационная жалоба.

Резюмируя, замечу, что своевременное прекращение уголовного преследования Г. по ч. 1 ст. 228.1 УК позволило бы сотрудникам правоохранительных органов обеспечить качественное исполнение обязанностей, возложенных на них законом, а также минимизировать уголовную репрессию в отношении незаконно привлеченного к уголовной ответственности лица. Кроме того, длительный период уголовного преследования невиновного лица и отсутствие иных версий совершения преступления позволили тому, кто в действительности совершил противозаконное деяние, избежать уголовной ответственности.

В заключение кратко сформулирую предложения по повышению качества предварительного следствия. Для этого представляется необходимой эффективная работа по трем направлениям, а именно:

• повышение ведомственного контроля;
• улучшение прокурорского надзора;
• обеспечение судебного контроля в порядке ст. 125 УПК.

В статье описываются типичные ошибки при расследовании уголовных дел, которые повлекли за собой необходимость возвращения уголовного дела прокурором для дополнительного расследования, а также анализируются допускаемые сотрудниками органов предварительного расследования нарушения уголовно-процессуального законодательства, препятствующие рассмотрению уголовного дела судом и вынесению итогового решения.

Ключевые слова: возвращение уголовного дела прокурору; права подозреваемых (обвиняемых); права потерпевших на доступ к правосудию; полномочия прокурора; нарушения при предварительном расследовании.

Охрана прав и свобод человека и гражданина от преступных посягательств, а также защита личности от незаконного и необоснованного обвинения выступают главными задачами, которые на сегодняшний день определяют основу уголовного судопроизводства. Реализация указанных положений на практике непосредственно связана с деятельностью сотрудников органов предварительного расследования.

Зачастую, выбор следователем (дознавателем) неоптимального варианта реагирования на возникшую ситуацию под воздействием объективных или субъективных факторов либо ситуационно обусловленное его упущение влекут за собой недостижение оптимального результата или утрату потенциальных возможностей в ходе предварительного расследования. В связи с этим, институт возвращения уголовного дела для производства дополнительного расследования является одним из основных механизмов устранения следственных ошибок и обеспечения недопущения нарушения прав, свобод и законных интересов участников уголовного процесса.

На основании изложенного особый интерес представляет анализ характерных ошибок при расследовании уголовного дела, которые послужили основанием для возвращения уголовного дела на дополнительное расследование, а также возможные пути их устранения.

Заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук, профессор Толкаченко А. А., описывая наиболее часто встречаются факты ненадлежащего выполнения требований уголовно-процессуального законодательства, влекущие возвращение уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, справедливо отмечает, что «по большинству уголовных дел, поступающих в суд, обвинительные заключения (обвинительные акты) составляются следователями (дознавателями) с различными нарушениями установленных требований УПК РФ: формально, без акцента на предмет доказывания применительно к каждому конкретному составу преступления (имеется более десятка их классификаций в зависимости от различных критериев — системообразующих признаков), без внутренней логики, без соблюдения принципов процессуальной экономии и в то же время достаточности доказательственной базы стороны обвинения» [6]. При этом, Толкаченко А. А. структурирует следственные ошибки следующим образом: существенные технические ошибки, смысловые нарушения, нарушения прав потерпевшего и нарушения при производстве следственных действий.

Кроме этого, кандидат юридических наук, доцент Короленко И. И. и помощник адвоката Драгунова Е. Ю. при изложении взгляда на структуру ошибок, допускаемых в досудебных стадиях уголовного процесса, разделяют их на «те, которые связаны с нарушениями уголовно-процессуального законодательства, и те, которые возникли в результате некачественной работы следователя при собирании, проверке и оценке доказательств» [5].

Изучение ряда материалов уголовных дел, анализ практической работы и научной литературы показало, что типичные следственные ошибки, препятствующие рассмотрению судом уголовного дела по существу и влекущие его возвращение для производства дополнительного расследования, можно разделить согласно следующей структуре: неполнота предварительного расследования; неправильная квалификация; существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые в свою очередь могут быть смысловыми и техническими.

Односторонность предварительного расследования, его неполнота имеют наиболее существенное и определяющее значении при рассмотрении уголовного дела по существу и принятии по нему итогового решения. К таким следственным ошибкам можно отнести неверное определение обстоятельств, подлежащих доказыванию, не проверка возможных версий совершенного преступления, формальное составление процессуальных и иных документов следователем (дознавателем), наличие однотипных и неинформативных допросов, ставящих под сомнение их достоверность, недостаточное использование в ходе предварительного расследования современных достижений криминалистической науки и судебной экспертизы и другие.

Например, согласно материалам уголовного дела Г. обвиняется в причинении И. тяжкого вреда здоровью по неосторожности. Согласно заключению эксперта имеющиеся телесные повреждения у И. свидетельствуют о неоднократности ударов, в результате которых они могли быть получены. Однако дознавателем не установлена причинно-следственная связь между причиненными телесными повреждениями и механизмом их образования, являются ли данные телесные повреждения комплексом травматического воздействия либо образованы самостоятельно, соответствующая ситуационная экспертиза не проводилась. Обстоятельства, касающиеся непосредственно события инкриминируемого Г. преступления, надлежащим образом дознавателем не доказаны.

Также ряд нарушений, повлекших направление уголовного дела прокурором для производства дополнительного дознания, выявлен при изучении уголовного дела по обвинению М. в присвоении денежных средств организации, в которой она осуществляла трудовую деятельность. В ходе дознания достоверно не установлено, за какой период образовалась вменяемая М. недостача денежных средств в кассе. Не установлен и не доказан умысел М., направленный на заведомое невозвращение присвоенных ею денежных средств.

Также, сотрудники, осуществляющие предварительное расследование по уголовному делу, пренебрегают требованиями закона об объективном исследовании всех обстоятельств дела, ограничиваясь производством следственных действий, направленных на обоснование и подтверждение предъявленного обвинения либо вовсе довольствуясь «царицей доказательств» — признательной позицией подозреваемого (обвиняемого).

К примеру, из диспозиции ч.1 ст.159.1 УК РФ следует, что мошенничество в сфере кредитования заключается в хищении денежных средств путем предоставления банку заведомо ложных и (или) недостоверных сведений. Так, согласно показаниям Б., обвиняемого в совершении вышеуказанного преступления, при получении займа, он ложно указал, что с 2016 года работал в указанной им в анкете-заемщика организации, вместе с этим материалами дела указанные сведения иными доказательствами более не подтверждены и не проверены, соответствующие сведения в данной организации не истребованы, а ее представитель по обстоятельствам произошедшего не допрошен.

Одним из распространенных недостатков, допускаемых следователями (дознавателями) при расследовании имущественных преступлений является не приведение или вовсе отсутствие доказательств, подтверждающих стоимость похищенного или поврежденного имущества, а также значительность причиненного потерпевшему ущерба.

Из положений постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» [3] следует, что при определении стоимости похищенного имущества необходимо исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления. Вопреки указанным положениям стоимость похищенного имущества сотрудниками правоохранительных органов определяется в основном лишь со слов потерпевших либо посредством приобщения чеков на момент покупки похищенного имущества, которая зачастую происходила значительно раньше совершенного преступления.

Кроме этого, при квалификации действий лица, совершившего кражу по признаку причинения гражданину значительного ущерба, следователями надлежащим образом не выясняется имущественное положение, а также совокупный доход членов семьи потерпевшего, что в свою очередь может повлиять на выводы о квалификации содеянного и служит основанием для производства дополнительного следствия по такому уголовному делу.

Следующей типичной ошибкой, влекущей возвращение уголовного дела следователю (дознавателю) для производства дополнительного расследования, выступает неправильная квалификация инкриминируемого деяния.

Классическое понятие квалификации преступлений, по мнению кандидата юридических наук Власенко В. В., можно представить в следующем виде: «это установление тождества между «фактическим» составом преступления, присутствующим в совершенном деянии, и «юридическим» составом преступления, содержащимся в уголовном законе» [4]. Отсюда можно сделать вывод о том, что результатом уголовно-правовой квалификации деяния является фактическое установление присутствия или отсутствия в деянии состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации, которое находит свое юридическое закрепление в соответствующем процессуальном решении.

Например, согласно материалам уголовного дела Л. обвиняется в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Б., совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия. Обвиняемая в своих показаниях выдвинула версию о том, что она действовала в целях обороны, сообщив, что ударила Б. ножом, чтобы защититься. Вместе с этим, следователем не установлено создавали ли действия Б. реальную опасность для жизни Л., осознавала ли она, что причиняет вред, который не был необходим для пресечения действий потерпевшего. В ходе предварительного расследования следователем достаточных мер, направленных на опровержение или подтверждении данных показаний, не принято, надлежащая юридическая оценка этим обстоятельствам не дана, квалификация содеянного по п. «з» ч.2 ст.111 УК РФ не является обоснованной.

Кроме этого, изучением материалов уголовного дела по обвинению Н. в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.115 УК РФ, установлено, что вследствие его действий у Я. имелось телесное повреждений в виде раны в левой скуловой области, после заживления которой образовался видимый неизгладимый рубец. Из показаний потерпевшей, а также других участников уголовного процесса, родственников и близких лиц Я. следует, что указанный рубец обезображивает ее внешний облик. С учетом установленных в ходе предварительного расследования обстоятельств действия Н. подлежали квалификации по ч.1 ст.111 УК РФ, что могло повлечь нарушения прав потерпевшего, в связи с чем прокурором было принято решение о возращении уголовного дела для производства дополнительного расследования.

Под существенными нарушениями уголовно-процессуального закона по смыслу п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ понимаются такие препятствия к рассмотрению уголовного дела по существу, при которых обвинительное заключение (акт, постановление) составлены с нарушением требований уголовно-процессуального закона, исключающим возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения (акта, постановления).

При составлении обвинительного заключения (обвинительного акта, постановления) следователь (дознаватель) должен указать существо обвинения, время и место совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для дела (п. 3 ч. 1 ст. 220, п. 4 ч. 1 ст. 225 УПК РФ). Нарушения этих требований УПК РФ являются смысловыми, как правило, выражаются в следующем.

К примеру, согласно обвинительному заключению Т. высказал в адрес представителя власти В. угрозы применения насилия не опасного для здоровья, пригрозив избить. Однако в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого не указано, какие конкретно угрозы он высказывал. При этом из показаний самого потерпевшего не следует, что Т. пригрозил его избить. Между тем, угроза применения насилия является деянием, которое определяет событие преступления, предусмотренного ч.1 ст.318 УК РФ, составляет его объективную сторону, поэтому подлежит обязательной конкретизации.

Аналогичный факт отсутствия конкретизации деяния допущен при составлении обвинительного заключения в отношении М., совершившего хищение имущества П., находящегося в ячейке камеры хранения магазина, путем незаконного проникновения в нее. Однако в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого не указано, каким конкретно способом М. проник в указанную ячейку. Таким образом, объективная сторона инкриминируемого М. преступления в обвинительном заключении своего отражения не нашла.

Причиной возвращения уголовного дела прокурору стало отсутствие в обвинительном заключении по обвинению Ш. в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.201 УК РФ, указания на обязательный элемент данного состава, выражающегося в виде наступления существенного вреда правам и законным интересам организации, не приведено суждение о соотношении размера причиненного материального ущерба и финансово-хозяйственного положения предприятия в целом (безотносительно производственной деятельности на внутреннем рынке), не определены последствия для организации, повлекшие причинение материального ущерба, нарушение ее прав и законных интересов.

Нарушение прав обвиняемого было допущено дознавателем при составлении обвинительного акта по ч.1 ст.168 УК РФ в отношении Б. Исходя из квалификации, вмененной дознавателем, Б. совершил неосторожное повреждение чужого имущества в крупном размере. Однако согласно материалам уголовного дела в результате проявления Б. преступной небрежности по отношению к последствиям в виде возгорания произошло уничтожение имущества потерпевших. В материалах уголовного дела отсутствуют сведения, подтверждающие обоснованность вменения признака объективной стороны преступления в виде повреждения имущества.

Все вышеперечисленные нарушения касаются непосредственно смыслового содержания составленного обвинительного заключения (акта, постановления) относительно требований уголовного и уголовно-процессуального законодательства, препятствующие определению точных пределов судебного разбирательства и ущемляющие гарантированное право обвиняемого знать, в чем конкретно он обвиняется.

Существенные технические ошибки, как правило, обусловлены субъективными особенностями уполномоченных должностных лиц органов предварительного расследования и их пренебрежительным отношением к требованиям пунктов 1 и 2 ч. 1 ст. 220 и п. 3 ч. 1 ст. 225 УПК РФ, обязывающих следователя (дознавателя) указывать в обвинительном заключении (акте, постановлении) фамилии, имена и отчества обвиняемых и данные о личности каждого из них, характеризующих их сведений и сведений о материальном положении, ссылки на тома и листы дела всех доказательств, а также их анализ и другие. Составление обвинительных заключений (актов, постановлений) сводится к техническому копированию собранных по делу доказательств в полном объеме, без их анализа, учета их необходимости и достаточности для доказывания конкретных фактических обстоятельств.

Например, следователями необоснованно в качестве обстоятельств, отягчающих наказание, указывается совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, вместе с тем как из показаний обвиняемого следует, что состояние опьянение не повлияло на совершение последним преступления. Также следователями допускаются такие технические ошибки, как приведение ссылок в обвинительном заключении на доказательства, отсутствующие в уголовном деле, либо находящиеся на других его листах. В нарушении требований п.6 ч.1 ст.220 и п.6 ч.1 ст.225 УПК РФ показания подозреваемых, обвиняемых, потерпевших и свидетелей представляются от первого лица, что противоречит указанным нормам уголовно-процессуального закона, предусматривающие краткое изложение их содержания. В соответствии с ч.6 ст. 220 УПК РФ после подписания следователем обвинительного заключения уголовное дело с согласия руководителя следственного органа немедленно направляется прокурору. Вместе с этим, в нарушении указанной нормы уголовно-процессуального закона, обвинительное заключение следователем не подписывается, руководителем следственного органа не согласовывается, то есть формально отсутствуют подписи на завершающем предварительное расследование процессуальном документе.

Отдельно следует выделить такое нарушение требований ст.220 УПК РФ, исключающее возможность вынесения судебного решения, как несоответствие обвинения, изложенного в обвинительном заключении, обвинению, изложенному в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого. Указанный недостаток непосредственно касается события преступления, существа предъявленного обвинения, а также влечет за собой грубое нарушение прав обвиняемого, гарантированных ему уголовно-процессуальным законом.

Вместе с этим, наличие существенных отличий между обвинением, изложенным в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, и обвинением, содержащемся в обвинительном заключении, в очередной раз указывает на невнимательную организацию следственной работы со стороны руководства территориальных органов предварительного расследования и низкий уровень исполнительской дисциплины отдельного следователя.

Однако, на наш взгляд, не стоит сводить причины допускаемых ошибок лишь к субъективным факторам. Значительная служебная нагрузка, текучесть кадров и кадровый голод, ориентация работы на валовые показатели, отсутствие системного подхода к изучению судебной практики, а в некоторых случаях и вовсе отсутствие доступа к справочно-правовым системам существенно сказываются на качество предварительного расследования в целом.

Следственные ошибки являются определяющим фактором, препятствующим осуществлению правосудия в России. Старший прокурор отдела управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации Тришева А. сделала заслуживающий внимание вывод «следственная ошибка — категория объективно существующая, и в законодательном порядке она не может быть отменена. Поскольку следственные ошибки были, есть и будут, то должны существовать и механизмы, устраняющие их» [7]. В настоящее время законодательно регламентированы следующие способы устранения следственных ошибок: на досудебной стадии уголовного производства — это ведомственный контроль, то есть возвращение уголовного дела руководителем следственного органа следователю со своими указаниями о производстве дополнительного расследования, и прокурорский надзор, то есть возвращение уголовного дела прокурором следователю (дознавателю) для производства дополнительного следствия (дознания) и устранения выявленных недостатков со своими письменными указаниями.

Безусловно, полное исключение следственных ошибок для осуществления правосудия в России коренным образом позволит улучшить качество его отправления, между тем любое судебное решение прежде всего должно быть законным и обоснованным. Таким образом, изложенные выше положения позволяют сделать вывод о том, что эффективное и скоординированное взаимодействие правоохранительных органов, прокуратуры и суда, в свете динамичного, направленного на гуманизацию, развития законодательства и практики, сможет решить общие проблемные вопросы, затрагивающие права личности и законные интересы общества и государства.

Литература:

1. «Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» от 18.12.2001 № 174-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 12.11.2018.
2. «Уголовный кодекс Российской Федерации» от 13.06.1996 № 63-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 12.11.2018.
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» // «Бюллетень Верховного Суда РФ», № 2, февраль, 2018.
4. Власенко В. В. Проблемные аспекты понятия «квалификация преступлений» // Российская юстиция. 2016. № 5. С. 59–62.
5. Короленко И. И., Драгунова Е. Ю. Следственные ошибки как фактор, препятствующий осуществлению правосудия // Российский следователь. 2017. № 8. С. 10–13.
6. Толкаченко А. А. Типичные ошибки и недостатки следствия с точки зрения судов. // Уголовный процесс. 2014. № 9.
7. Тришева А. Дополнительное расследование: возникновение и становление // Законность. 2008. № 10. С. 43.

Обнаружение и устранение ошибок следователем на этапе предварительного расследования уголовного дела

Допущенные
ошибки должны выявляться и, по возможности,
устраняться. Для этого следователь, его
руководство, прокурор должны владеть
определенными приемами и методами.

Под
методами исправления ошибок следует
понимать систему действий по выбору и
реализации средств, приемов их устранения.

В
комплекс действий по исправлению
следственных ошибок входят два
этапа: диагностика ошибок и их устранение.

Диагностика
–
это исследование уголовного дела,
направленное на выявление ошибок.
Она выражена системой действий, включающих
их поиск и оценку на этапе предварительного
расследования, и направлена на результат,
определяющий программу устранения
ошибок. Таким образом, диагностика
ошибок интегрирует рациональное и
практическое, являясь продуктом
профессионального мышления следователя.

Поиск
следственных ошибок – это первый этап
диагностики, заключающийся в обнаружении
и исследовании исходных, выводных и
“главного” доказательства, вокруг
которого группируются вспомогательные.
Это оценка собственного расследования
по критериям качества, включающая в
себя:

а)
анализ содержания условий сложившейся
следственной ситуации

(с
учетом того, имеется или нет заподозренный);

б)
проверку (как мысленную, так и
деятельностную) достоверности полученной
информации с обращением особого внимания
на следственные действия и исследования,
в которых следователь сам не принимал
участия;

в)
установление своевременности, полноты
и качества следственных действий и
оперативно-розыскных мероприятий с
учетом энтропии уголовно-релевантной
информации и возможности преступника
скрыться от следствия и обеспечить
противодействие расследованию;

г)
исследование достоверности, обоснованности
выводов, соблюдения при их построении
логических правил, а также норм
процессуального и материального права.

При
поиске рекомендуется применение метода
рефлексии¹³,
позволяющего
выявить латентные детали, искажающие
истину. Метод наблюдения на стадии
поиска ошибок также эффективен. Он
позволяет анализировать поведение
участников, а также изучать информацию,
содержащуюся в документах, имеющих
отношение к делу.

Следующий
метод, который используется для поиска
следственных
ошибок – абстрагирование. Сущность его
состоит в мысленном отвлечении от
несущественных свойств, связей, отношений
и предметов и в одновременном выделении,
фиксировании одной или нескольких
интересующих следователя сторон этих
предметов¹⁴.

В
данном случае предпочтительно применять
изолирующую абстракцию, состоящую в
том, что из объекта изучения мысленно
выделяются определенные обстоятельства
или их свойства, которые изучаются как
нечто самостоятельное¹⁵.

При
этом рекомендуется концентрировать
внимание на тех позициях, которые
подпадают под категорию следственных
ошибок, отвлекаясь от всех других
недостатков, содержащихся в материалах
дела.

Сравнение
также является одним из методов,
применяемых на этапе поиска. Сравниваемые
объекты играют различную роль в ходе
их сопоставления. Один из объектов,
признаки которого известны и не вызывают
сомнения, служит образцом, по которому
происходит сравнение. Такой объект в
литературе именуется моделью, а второй
объект, который сравнивается с моделью,
именуется прототипом. Моделью является
предмет
доказывания. При наличии предусмотренных
в законе обстоятельств,
подлежащих установлению и с учетом
особенностей конкретного уголовного
дела можно создать мысленную модель
соответствующего деяния. Прототип в
данном случае – доказанная следователем
версия о совершенном преступлении.

Исчерпывающее
выдвижение версий, всесторонне
раскрывающих деяние, –
прием поиска следственных ошибок на
этапе предварительного расследования.Убеждение
следователя в правильности своих выводов
формируется тогда, когда иные версии,
кроме доказанной, окажутся неверными.
Выявление ошибок в версиях осуществляется
анализом доказательств, собранных в
процессе расследования. Исследовав все
версии и получив вывод о том, что
происшедшее событие объясняется еще и
другой, неисследованной версией, нужно
полагать, что событие расследовано
неполно.

Методы
поиска ошибок необходимо использовать
в совокупности, не допуская увлечения
одним из них.

Поиск
ошибки кончается ее обнаружением, после
которого следует
второе
действие этапа диагностики –
оценка ситуации следственной
ошибки. При обнаружении следственной
ошибки нужно определить момент ее
появления, выявить ее последствия. При
этом нужно учитывать, что она могла
произойти параллельно или повлечь
другую ошибку.

Необходимо
выявить, на какие следственные действия
и оперативно-розыскные мероприятия она
повлияла. Если уголовное дело представлено
большим количеством эпизодов и обвиняемых
лиц, следует составить схему “Проявление
ситуации следственной ошибки”,
позволяющую адекватно оценить обстановку.

Второй
этап комплекса действий по исправлению
следственных ошибок – их устранение.
К нему относятся:

1.
Локализация следственной ошибки.
Она связана с немедленным пресечением
распространения влияния ошибки на
расследование.

2.
Ликвидация либо нейтрализация последствий
следственной ошибки.
Она связана с определением адекватных
способов ликвидации. Для применения
способов ликвидации ошибок, совершенных
на предварительном расследовании,
должны реально иметь место:

а)
факт наличия ошибки;

б)
направленность методов устранения
ошибок на восстановление нарушенных
прав граждан;

в)
основания (при необходимости,
процессуальные) у субъекта на применение
того или иного способа ликвидации.

Следует
различать процессуальные
и криминалистические способы исправления
ошибок.

К
процессуальным способам относятся:

• дополнение
  и изменение обвинения следователем
  (ст. 175 УПК РФ);

• удовлетворение
  следователем заявленных ходатайств
  по уголовному делу (ст. 121 УПК РФ);

• полное
  или частичное прекращение уголовного
  дела (ст..212, 213 УПК РФ и др.) ;

• отмена
  необоснованных постановлений о
  прекращении или приостановлении
  уголовного дела, а также изменение
  мотивировки таких решений;

• изменение
  или отмена уголовно-процессуальных
  мер пресечения с мотивированной ссылкой
  на допущенную следственную ошибку.

К
криминалистическим способам
относятся:

• проведение
  повторных допросов, экспертиз;

• отмена
  сопутствующих ситуации следственной
  ошибки оперативно-розыскных поручений;

• проведение
  дополнительных следственных действий
  (например, эксгумации трупа) и т.д.

То
есть криминалистические способы
исправления заключаются в выявлении
обстоятельств, позволяющих ликвидировать
ситуацию ошибки.

3.
Устранение последствий ошибки (если
таковые имеются). Последующие стадии
алгоритма могут быть выполнены с разрывом
во времени с предыдущими.

Следственная ошибка может быть определена как вызванное неверным восприятием сложившейся следственной ситуации, либо неверным выбором средств её разрешения, непреднамеренное, неосознаваемое до начала его совершения деяние следователя (дознавателя), способное привести к ухудшению следственной ситуации, либо недостижению результатов, имеющих значение для уголовного дела.

Признаки следственной ошибки

Следственная ошибка должна обладать следующим набором признаков:

1. Следственная ошибка носит субъективный характер;

2. Следственная ошибка всегда представляет собой деяние в форме активного действия или осознаваемого отказа от выполнения такого действия (бездействия);

3. Следственным ошибкам свойственен достаточно высокий уровень латентности; и в силу этого лишь часть совершаемых следственных ошибок обнаруживаются и устраняются во время процесса расследования преступления;

4. Субъект следственной ошибки (следователь) осознаёт факт совершения только после начала её совершения, либо уже по её окончании;

5. Совершение следственной ошибки может приводить к ухудшению обострению сложившейся сложной следственной ситуации, либо к трансформации простой ситуации в одну из разновидностей сложных ситуаций.

Субъективный характер следственной ошибки предполагает, что ошибочное действие или ошибочную реализацию правильного решения совершает именно следователь (дознаватель), а не какое-либо иное лицо, принимающее участие в расследовании уголовного дела. Так, ошибка эксперта, дающего заключение, может в значительной мере повлиять на судьбу расследования, однако, очевидно, она относится к экспертным, а не следственным ошибкам.

Разумеется, мысль, пусть даже ошибочная, сама по себе оказать воздействие на ход расследования не способна, поэтому ошибкой следует признавать исключительно деяние следователя, которое может принимать форму действия или бездействия. Примером ошибочного действия может быть производство проверки показаний на месте в условиях конфликтной ситуации, когда существует риск дезинформации следователя, передачи обвиняемому сообщений от соучастников, находящихся на свободе, либо попытки побега из-под стражи. Однако чаще следственная ошибка проявляется в бездействии следователя, например, в невключении в состав следственно-оперативной группы определённого специалиста (в частности, кинолога), недостаточного планирования расследования, приводящего к формированию организационно-неупорядоченной ситуации и пр.

Следственная ошибка всегда представляет собой действие непреднамеренного характера, поэтому ошибка не может быть совершена умышленно. По этому признаку следственная ошибка дифференцируется от преступных нарушений закона.

Отличаются ошибки и от противодействия расследованию, которое представляет собой умышленные действия, направленные на воспрепятствование установлению объективной истины и принятие справедливого решения. В то же время, можно считать, что ошибки могут быть результатом противодействия, в ситуациях, когда следователь не диагностирует правильного действия противостоящей стороны и под её влиянием принимает навязанную ему версию. При этом противодействие и передаваемая информация маскируются под объективные сведения и добросовестное выполнение процессуальных обязанностей, а следователь, таким образом, вводится в заблуждение . Обычно подобные ошибки проявляются в конфликтных, либо мнимо простых ситуациях.

Стоит также обратиться к вопросу соотношения следственной ошибки и ситуации тактического риска. Принимая венчурное (рискованное) решение, следователь зачастую может предвидеть возможность того, что его действия могут оказаться ошибочными и приведут к ухудшению сложившейся ситуации, но осознанно идёт на такой риск, не желая ухудшения сложившейся следственной ситуации.

Следуя высказанному ранее тезису о том, что следственная ошибка не может носить незаконный характер, очевидно, что выявление следственных ошибок крайне затруднительно, поскольку в значительном числе случаев (особенно это характерно для ошибок тактического характера), ошибка не фиксируется в процессуальных документах и выявить её возможно лишь благодаря умелому применению аналитических методик.

Механизм совершения следственной ошибки предполагает, что ошибкой может считаться лишь непреднамеренное деяние следователя, а её восприятие, локализация, а затем и устранение последствий появляются лишь после начала ошибочных действий по её реализации. В противном случае речь уже пойдет не об ошибочных деяниях следователя, а об осознанном нарушении процессуального закона и криминалистических рекомендаций.

Ошибка может быть определена как вызванное неверным восприятием сложившейся следственной ситуации, либо неверным выбором средств её разрешения, непреднамеренное, неосознаваемое до начала его совершения деяние следователя (дознавателя), способное привести к ухудшению следственной ситуации, либо недостижению результатов, имеющих значение для уголовного дела.

Классификация следственных ошибок

Следственные ошибки могут быть классифицированы исходя из их структурного наполнения. Такая классификация может включать в себя следующие группы:

1) технические ошибки;

2) технологические ошибки

3) ошибки при организации и планировании расследования

4) версионные ошибки;

5) тактические ошибки.

Указанные ошибки характерны для расследования преступлений любых категорий и могут совершаться как на первоначальном, так и на последующем этапах расследования.

Технические ошибки характерны для производства следственных действий, требующих применение технико-криминалистических средств при проведении осмотров, обысков экспертиз и других действий, предусмотренных УПК РФ, где требуется применение технико-криминалистических средств. Наиболее распространены такие ошибки при производстве осмотров места происшествия, обыска и судебных экспертиз.

Сущность этой группы ошибок состоит в недостаточном использовании, либо неприменении вообще технико-криминалистических средств.

К примерам технической ошибки могут относиться нежелание использовать для поиска следовой информации инфракрасные, ультрафиолетовые осветители, современную поисковую технику, например, нелинейных радиолокаторов и т. д.

К технологическим ошибкам относят неполное вовлечение объектов в процесс поиска следов при применении технических средств, ошибки при отборе проб, образцов для сравнительного исследования, производимых без соблюдения необходимых технологических рекомендаций. Например, следователь упаковывает следы крови без предварительной их сушки, либо не соблюдает технологические правила отбора проб грунта, либо неверно определяет границы осмотра при пожарах и взрывах.

Технические и технологические ошибки появляются на стадиях собирания, исследования и сохранения доказательственной информации и обладают высокой степенью латентности.

Ошибки при построении и проверке версий (версионные ошибки)

Первоначальные сведения о преступлении, поступающие к следователю, чаще всего неполны, отрывочны, противоречивы и ненадёжны. При таком недостатке информации, когда любое объяснение кажется вероятным, построить версию возможно только тогда, когда по делу уже собран неполный, но достаточный для предположительных выводов объём исходных данных (фактическая база версии).

Таким образом, у следователя имеется возможность одновременного построения нескольких версий на одной и той же, нередко неполной фактической базе. В подобной проблемной ситуации выдвинуть версию и сосредоточить поиск доказательств только в одном направлении означает совершить серьёзную ошибку и поставить под угрозу успешное раскрытие преступления. Поэтому следователь выдвигает несколько наиболее правдоподобных версий, основываясь на личном и обобщённом (коллективном) опыте.

Ошибка увлечения типичной версией выражается в том, что недоказанные аргументы обосновывают недоказанный тезис.

В условиях неполноты фактических данных обычно используются типичные версии. Становясь приоритетными в расследовании, в ряде случаев они не оправдываются.

Изучение материалов дел об убийствах, совершенных в условиях неочевидности, показало, что по многим из них на ранних этапах расследования можно было бы выдвинуть более конкретные версии. Они могли быть основаны на доминирующих розыскных признаках вероятного преступника, таких как характеристика личности с преобладанием мотива убийства, навыков, наклонностей, привычек, места жительства и пребывания, уровень образования и семейное положение, наличие каких-либо патологий, наличие судимостей, что значительно повышает вероятность отражения данных в регистрационных документах, а также более точно применить для розыска сведения о внешности субъекта убийства.

Ошибки при выведении из версий логических следствий многообразны, выделим основные. Выводные следствия это заключения об исследуемых явлениях, которые возникают в связи с подготовкой, совершением и сокрытием преступления, а также — событием непреступного характера. Если выдвигать версию о том, что лицо находилось на месте происшествия, то логическим следствием является умозаключение, что субъект оставил свои следы, которые необходимо выявить и исследовать. Если следов не окажется, то надежность версии уменьшится, она будет ослаблена, но не опровергнута. Необходимо выдвигать всевозможные логические следствия и установить, подтверждаются они или нет.
Ошибкой является выведение не всех возможных логических следствий, что не позволяет до конца проверить достоверность выдвинутой версии. Данная ошибка приводит к утрате информации и к правоприменительной ошибке – сужению пределов доказывания.

В связи с тем, что версия носит характер предположения, и часто является умозаключением по аналогии, выводы которого гипотетичны, а недостоверны – возникает опасность следующей ошибки. Например — в том, что выводимые из версии следствия занимают место недостающих доказательств и принимаются как исходные данные по делу. При этом игнорируется переход от логического следствия к логическому основанию. Значит, происходит замена необходимых следствий возможными и то, что нуждается в дополнительной проверке, принимается как достоверное. Усиление версии также может ошибочно подменяться её достоверностью.

В дедуктивном процессе построения версий используются однозначные и многозначные (правдоподобные) умозаключения. Ошибки при построении логических следствий в данном случае проявляются в том, что многозначные умозаключения, выведенные из версии, принимаются за однозначные. Например, неподтвержденное следствие подменяется его опровержением. Так, для проверки алиби недостаточно установить факты его неподтверждения – нужно собрать опровергающие его доказательства.

Ошибка «смешения объективной связи со случайным совпадением фактов» является наиболее опасной при выдвижении и проверке версий. Например, нахождение лица на месте преступления; оставление им следов; публичные угрозы потерпевшему; нахождение на месте преступления орудия принадлежащего конкретному лицу и т.п. Данные совпадения требуют проверки. Необходимо сомневаться в количестве собранных доказательств и по мере возможности, особенно если преступление совершено в условиях неочевидности, увеличивать доказательственную базу, так как уверенность в виновности лица «притупляет» бдительность. С.П.Зеленковский называет эту ошибку – использование недостоверных исходных данных для выдвижения версии.

Ошибки при проверке версий выражаются в том, что не все версии по данному делу проверяются либо проверка не доводится до конца. Проверка и опровержение ложных версий является условием полноты и всесторонности предварительного следствия, иначе выводы следствия становятся неубедительными. Например, недопроверка алиби зачастую является основанием для дополнительного расследования. Исследования подтверждают множество фактов отсутствия проверки алиби лиц, что недопустимо, т. к. может привести к несправедливому приговору.

Ошибка смешения версий состоит в том, что частная версия ошибочно принимается за общую. Между тем, подтверждение частной версии не означает подтверждение общей. Для этого должны быть разработаны все частные версии. Как известно, общие версии объясняют содержание и сущность преступления в целом. А частные – происхождение и содержание отдельных фактов (например, цели совершенного деяния).

Повышение надёжности основной версии достигается при наличии опровержения других, наиболее возможных. Исследованием установлено отсутствие в уголовных делах материалов, опровергающих другие версии. Возможно, фактически они проверены, но документов, подтверждающих это, в материалах уголовного дела нет.

Версионные ошибки чаще встречаются при поиске и оценке уголовно-релевантной информации.

Следственная версия предшествует плану расследования, определяет его содержание и структуру. Значит, версионные ошибки обуславливают ошибки планирования.

Ошибки при организации и планировании расследования

Обобщение уголовных дел показало, что наибольшую распространенность получили ошибки при подборе состава следственно-оперативной группы и специалистов – участников предварительного расследования. Грубейшей ошибкой является проведение осмотра без судебного медика, специалиста-криминалиста, без участкового уполномоченного полиции, которому известна обстановка на вверенной территории.

Ошибки организации проявляются также в некритическом подборе членов СОГ и других исполнителей следственных действий, а также – в неправильном распределении обязанностей между ними. Ошибочное поведение участников СОГ или следственного действия, может быть замечено, но остаться без необходимой реакции следователя.

Ошибки при управлении процессом расследования также достаточно распространены. Действия по управлению процессом расследования связаны с определением его пределов, сроков, порядка проведения (предъявление обвинения), вынесением постановлений (постановления об избрании меры пресечения, постановления о прекращении уголовного дела).
Ошибкой в данном случае является несвоевременное принятие решений и действий, влекущие к волоките, утрате возможности получения достаточных доказательств, нарушениям прав граждан и т.д. Одно из наиболее распространенных явлений расследования – запоздание и преждевременность принятия решения или совершения действия.

В частности, эффективность работы СОГ зависит от своевременности её создания. Если время упущено, то это может снизить качество первоначального этапа расследования. В свою очередь, создание СОГ зависит от своевременности возбуждения уголовного дела. Результаты изучения уголовных дел о тяжких телесных повреждениях со смертельными исходами показали, что в числе причин, по которым такие преступления остаются нераскрытыми не последнее место занимают несвоевременность их возбуждения и несвоевременное создание СОГ.

В ходе исследования дел прослеживается «жёсткая» связь между временем назначения экспертизы и продлением сроков предварительного расследования дела. Причины продления сроков могут быть объективными, если исследования экспертизы, назначенной вовремя, требуют значительного количества времени (например, наблюдение за испытуемым в ходе производства стационарной психиатрической экспертизы) или в ходе расследования возникли новые обстоятельства и субъективными, если совершены ошибки планирования при назначении экспертиз.

В частности, достаточно распространённым явлением на практике является затягивание сроков назначения экспертиз, так как имеется возможность для назначения экспертного исследования с начала работы по расследованию конкретного преступления. При этом ссылка на отсутствие в уголовном деле результатов экспертизы зачастую лежит в основе ходатайств о продлении сроков расследования.

В большинстве исследованных уголовных дел, расследование по которым продлевалось на срок свыше шести месяцев, крайне несвоевременно (через 2-3 месяца) назначались судебно-психиатрические экспертизы.

Со временем представленные следы утрачивают свои качественные характеристики, таким образом, искусственно и неоправданно сужаются возможности доказывания.
Поспешность отличается от запоздания и объясняется отсутствием терпения и выдержки. Это своеобразная лень мысли, которая приводит к прекращению оценки информации и принятию преждевременного решения.

Ошибки при управлении процессом расследования могут также выражаться в низком контроле над деятельностью СОГ, в несогласовании планов СД и ОРМ, их можно назвать ошибками взаимодействия. Они связаны с недостатками координации действий следователя с органами дознания. Их проявление приводит к слабому использованию следователем больших возможностей оперативно-розыскного аппарата.

Отсутствие планирования, нарушение его принципов, необходимой последовательности запланированных действий относятся к латентным недостаткам расследования. Необходимость планирования безусловна. Хотелось бы обратить внимание на составление планов обследования местности при производстве поисковых мероприятий, без которых преступления могут остаться нераскрытыми. Примером является уголовное дело по факту убийства Г., когда труп жертвы был обнаружен через 2 года. Ошибка состояла в том, что отсутствовал план осмотра обширной территории, в пределах которой находился труп. Вследствие чего она изначально была осмотрена достаточно хаотично. Уголовное дело осталось нераскрытым.

Отсутствие рабочих версионных планов также достаточно распространенный недостаток, ведущий либо к не раскрытию преступления, либо к неполноте расследования.
Указанные ошибки влекут возникновение технико-технологических и тактических следственных ошибок, они появляются на стадиях собирания, оценки и использования уголовно-релевантной информации.

Тактические ошибки

К тактическим относятся ошибки, выражающиеся прежде всего в том, что при расследовании не проводятся процессуальные действия, необходимость которых обусловлена содержанием имеющейся следственной ситуации. Они проявляются в отсутствии допросов лиц, чьи показания важны для расследования, а также — других следственных действий. При этом остаются не допрошенными свидетели, потерпевшие или эксперты. Если необходимость их допроса устанавливается в суде, то показания ранее не допрошенных лиц могут значительно изменить сложившуюся ситуацию.

Напрямую от дачи показаний лицами, участвующими в деле, зависят такие следственные действия, как проверка показаний на месте, следственный эксперимент, опознание. Проведенное нами обобщение судебно-следственной практики показало, что в ряде ситуаций они не проводятся, несмотря на явную, настоятельную необходимость. Отдельно необходимо отметить несоблюдение рекомендаций по использованию специальных познаний, особенно экспертиз. Несмотря на то, что в ходе расследования изымаются образцы, имеются объекты, которые можно идентифицировать, экспертизы не назначаются и не проводятся.

К следующему виду тактических ошибок относится производство следственных действий без учета обстоятельств совершения преступления. Наиболее ярко они проявляются при производстве следственного эксперимента, когда не обеспечивается соблюдение принципа воссоздания условий, приближенных к реальной обстановке, в которой выполнялись проверяемые действия. Она основана на недостаточном изучении механизма преступления, а также — несоблюдении тактико-криминалистических рекомендаций. Например, по делу Х., совершившего убийство и проникшего на место преступления через форточку, был проведен эксперимент. Не располагая анатомическими данными о преступнике, следователь по своему мнению подобрал человека среднего телосложения и при проведении серии опытов установил, что при проникновении в квартиру должен был быть нарушен порядок на столе, не наступить на который в данном случае невозможно. Когда преступник был задержан, его показания противоречили результатам эксперимента. Повторный следственный эксперимент подтвердил его показания и опроверг результаты следствия. Не была, да и не могла быть в данном случае предусмотрена физическая подготовка и ловкость преступника.

Следующая ошибка выражается в принятии тактических решений, не основанных на данных, собранных при расследовании уголовного дела. Причем, по мнению следователя, имеется реальная возможность получения нужной информации. Диапазон таких ошибок достаточно велик. Например, принимается решение о привлечении лица в качестве подозреваемого при отсутствии оснований для его задержания или применения меры пресечения.

Последствия следственных ошибок

Ошибки могут привести к следующим последствиям:

1) сокращение в процессе досудебного или судебного производства числа эпизодов преступной деятельности или количества лиц, обоснованно привлекаемых к уголовной ответственности;

2) привлечение невиновных лиц к уголовной ответственности, в том числе – неустановление обстоятельств, исключающих преступность деяния (гл. 8 УК, ст. 26 УК РФ) либо обстоятельств невиновного причинения вреда (ст. 28 УК РФ);

3) приостановление уголовного дела за неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого;

4) направление уголовного дела на дополнительное расследование;

5) необоснованное прекращение уголовного дела;

6) постановление судом оправдательного приговора.

Выявление и устранение следственных ошибок

В комплекс действий, по исправлению следственных ошибок входят два этапа: диагностика ошибок и их устранение.

Диагностика — это исследование уголовного дела, направленное на выявление ошибок. Она выражена системой действий, включающих их поиск и оценку на этапе предварительного расследования, и направлена на результат, определяющий программу устранения ошибок. Таким образом, диагностика ошибок интегрирует рациональное и практическое, являясь продуктом профессионального мышления следователя.

Поиск следственных ошибок – это первый этап диагностики, заключающийся в обнаружении и исследовании исходных, выводных и «главного» доказательства, вокруг которого группируются вспомогательные. Это оценка собственного расследования по критериям качества, включающая в себя:

а) анализ содержания условий сложившейся следственной ситуации (с учётом того, имеется или нет заподозренный);

б) проверку (как мысленную, так и деятельностную) достоверности полученной информации (с обращением особого внимания на следственные действия и исследования, в которых следователь сам не принимал участия);

в) установление своевременности, полноты и качества следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий с учетом энтропии уголовно-релевантной информации и возможности преступника скрыться от следствия и обеспечить противодействие расследованию;

г) исследование достоверности, обоснованности выводов, соблюдения при их построении логических правил, а также норм процессуального и материального права.

При поиске рекомендуется применение метода рефлексии, позволяющего выявить латентные детали, искажающие истину. Метод наблюдения на стадии поиска ошибок также эффективен. Он позволяет анализировать поведение участников, а также — изучать информацию, содержащуюся в документах, имеющих отношение к делу.

Следующий метод, который используется для поиска следственных ошибок – абстрагирование. Сущность его состоит в мысленном отвлечении от несущественных свойств, связей, отношений и предметов и в одновременном выделении, фиксировании одной или нескольких интересующих следователя сторон этих предметов.

В данном случае предпочтительно применять изолирующую абстракцию, состоящую в том, что из объекта изучения мысленно выделяются определённые обстоятельства или их свойства, которые изучаются как нечто самостоятельное.

При этом рекомендуется концентрировать внимание на тех позициях, которые подпадают под категорию следственных ошибок, отвлекаясь от всех других недостатков, содержащихся в материалах дела.

Сравнение также является одним из методов, применяемых на этапе поиска. Сравниваемые объекты играют различную роль в ходе их сопоставления. Один из объектов признаки которого известны и не вызывают сомнения, служит образцом, по которому происходит сравнение. Такой объект в литературе именуется моделью, а второй объект, который сравнивается с моделью, именуется прототипом. Моделью является предмет доказывания. При наличии предусмотренных в законе обстоятельств, подлежащих установлению и с учётом особенностей конкретного уголовного дела можно создать мысленную модель соответствующего деяния. Прототип в данном случае – доказанная следователем версия о совершённом преступлении.

Исчерпывающее выдвижение версий, всесторонне раскрывающих деяние — приём поиска следственных ошибок на этапе предварительного расследования. Убеждение следователя в правильности своих выводов формируется тогда, когда иные версии, кроме доказанной, окажутся неверными. Выявление ошибок в версиях осуществляется анализом доказательств, собранных в процессе расследования. Исследовав все версии и получив вывод о том, что происшедшее событие объясняется ещё и другой, не исследованной версией, нужно полагать, что событие расследовано не полно.

Методы поиска ошибок необходимо использовать в совокупности, не допуская увлечения одним из них.

Поиск ошибки кончается её обнаружением, после которого следует второе действие этапа диагностики — оценка ситуации следственной ошибки. При обнаружении следственной ошибки нужно определить момент её появления, выявить её последствия. При этом нужно учитывать, что она могла произойти параллельно или повлечь другую ошибку.
Необходимо выявить на какие следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия она повлияла. Если уголовное дело представлено большим количеством эпизодов и обвиняемых лиц, следует составить схему «Проявление ситуации следственной ошибки», позволяющую адекватно оценить обстановку.

Второй этап комплекса действий по исправлению следственных ошибок – их устранение. К нему относятся:

1. Локализация следственной ошибки. Она связана с немедленным пресечением распространения влияния ошибки на расследование.

2. Ликвидация либо нейтрализация последствий следственной ошибки. Она связана с определением адекватных способов ликвидации. Для применения способов ликвидации ошибок, совершенных на предварительном расследовании, должны реально иметь место:

а) факт наличия ошибки;

б) направленность методов устранения ошибок на восстановление нарушенных прав граждан;

в) основания (при необходимости, процессуальные) у субъекта на применение того или иного способа ликвидации.

Следует различать процессуальные и криминалистические способы исправления ошибок.

К процессуальным способам относятся:

• дополнение и изменение обвинения следователем (ст.175 УПК РФ);
• удовлетворение следователем заявленных ходатайств по уголовному делу (ст. 121 УПК РФ);
• полное или частичное прекращение уголовного дела (ст.ст.212, 213 УПК РФ) и др.;
• отмена необоснованных постановлений о прекращении или приостановлении уголовного дела, а также изменение мотивировки таких решений;
• изменение или отмена уголовно-процессуальных мер пресечения с мотивированной ссылкой на допущенную следственную ошибку.

К криминалистическим способам относятся:

• проведение повторных допросов, экспертиз;
• отмена сопутствующих ситуации следственной ошибки оперативно-розыскных поручений;
• проведение дополнительных следственных действий (например, эксгумации трупа) и т.д.

То есть криминалистические способы исправления заключаются в выявлении обстоятельств, позволяющих ликвидировать ситуацию ошибки.

3. Устранение последствий ошибки (если таковые имеются). Последующие стадии алгоритма могут быть выполнены с разрывом во времени с предыдущими.

4. Анализ и устранение причин её возникновения.

5. Действия по предупреждению ситуации следственной ошибки. В данном аспекте следует выделить меры общепрофилактического характера и меры индивидуально-профилактического характера.