Понятие ошибки в уголовном судопроизводстве и ее отличие от правонарушения
Ширванов А.А., кандидат юридических наук.
Отличие понятий уголовно-процессуального правонарушения и ошибки, как и само понятие ошибки в уголовном судопроизводстве, представляет практический и теоретический интерес. Эта проблема с давних времен привлекает внимание и ученых и практических работников в связи с тем, что понятием ошибки широко пользуются в судебной практике, в теории уголовного процесса и других отраслях права. В лексической трактовке под ошибкой понимается неправильная мысль или неправильное действие, неточность, неправильность, заблуждение <*>. С точки зрения логики ошибка представляет собой неправильное умозаключение, рассуждение, вызванное нарушением законов мышления <**>.
<*> Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1995. С. 367.
<**> Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. М., 1975. С. 313, 426 — 427.
Вопрос о понятии ошибки в ее юридическом значении довольно глубоко разработан на отраслевом уровне. Так, в уголовном праве ошибка характеризуется как «заблуждение лица относительно объективных свойств общественно опасного деяния… это заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершаемого действия и его противоправности» <1>. Ошибку трактуют как неверную оценку лицом своего поведения <2>, как заблуждение относительно фактических и юридических признаков совершенного деяния <3>, как представление лица о фактических и юридических признаках или свойствах преступного деяния и его последствий <4>.
<1> Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1985. С. 35.
<2> Курс советского уголовного права. Часть общая. Л.: ЛГУ, 1968. С. 449.
<3> Советское уголовное право. Общая часть / Под ред. Г.А. Кригера. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Изд-во МГУ, 1988. С. 46 — 50.
<4> Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1974. С. 210.
По мнению Ф.Г. Гилязева, во всех определениях понятия ошибки в уголовном праве, сформулированных в юридической литературе, усматривается существенный признак, заключающийся в расхождении между объективным содержанием ситуации и ее субъективным восприятием <*>.
<*> Гилязев Ф.Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве. Уфа: Изд-во Башкир. ун-та, 1993. С. 11.
Проводилось также и комплексное исследование судебных ошибок. Так, авторами одного из последних исследований под судебными ошибками понимались ошибки в практической деятельности особого органа государства — суда, призванного осуществлять правосудие по уголовным и гражданским делам <*>.
<*> Эффективность правосудия и проблема устранения судебных ошибок. Ч. 1. М.: Наука, 1975. С. 95.
Ими различались ошибки суда, связанные с неправильным установлением фактических обстоятельств дела, с неправильной материально-правовой оценкой деяния, и ошибки в назначении наказания. Существенные нарушения уголовно-процессуального закона на предварительном следствии и в суде ими рассматриваются в качестве вида судебных ошибок, связанных с неправильным установлением фактических обстоятельств дела <*>.
<*> Там же. С. 115.
Другие авторы ошибками в судебной деятельности признавали результаты определенных действий судебных работников, не соответствующие целевым установкам гражданского судопроизводства, нарушающие юридические нормы и влекущие определенные процессуально-правовые последствия <*>.
<*> Зайцев И.М. Устранение судебных ошибок в гражданском процессе. Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 1985. С. 3.
Что касается понятия следственной ошибки в уголовном судопроизводстве, то под ней такие ученые-процессуалисты, как А.Б. Соловьев, М.Е. Токарева, А.Г. Халиулин и другие понимают «неправильные действия либо бездействие следователя, выразившиеся в односторонности и неполноте исследования обстоятельств дела, существенном нарушении уголовно-процессуального закона, неправильном применении уголовного закона, повлекшие за собой принятие следователем неправильного итогового решения, незаконность и необоснованность которого были констатированы в соответствующем процессуальном акте прокурором или судом» <*>.
<*> Следственные ошибки, их причины и пути устранения на предварительном следствии и в суде // Вопросы борьбы с преступностью. 1988. N 46. С. 182.
По прошествии нескольких лет эти же авторы предложили новое определение следственной ошибки, понимая под ней незаконные и необоснованные действия следователя по привлечению к уголовной ответственности и заключению под стражу граждан, приостановлению, прекращению, передаче прокурору с обвинительным заключением для направления в суд уголовных дел, которые по ошибочному представлению следователя являлись правомерными и якобы были направлены на обеспечение задач уголовного судопроизводства <*>.
<*> Характер, причины и способы устранения ошибок в стадии предварительного следствия. М., 1990. С. 7 — 8.
В приведенном определении следственной ошибки, по мнению А.Б. Соловьева, представляется важным два обстоятельства. Во-первых, это неумышленная мотивация действий следователя. Во-вторых, к следственным ошибкам были отнесены лишь существенные недостатки в работе следователя, которые повлекли принятие им решений, ставших препятствием к достижению целей расследования <*>.
<*> Соловьев А.Б. Доказывание в досудебных стадиях уголовного процесса России: Научно-практическое пособие. М.: Юрлитинформ, 2002. С. 112.
Аналогичного понятия следственной ошибки придерживается А.Д. Назаров, который считает, что это не содержащее признаков уголовно наказуемых деяний незаконное или необоснованное действие или бездействие следователя, осуществляющего предварительное расследование по уголовному делу, выразившееся в неполноте и односторонности исследования им обстоятельств дела, несоблюдение в уголовном процессе конституционных прав и свобод человека и гражданина, существенное нарушение уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона и направленное по субъективному мнению следователя на выполнение целей и задач уголовного судопроизводства, но объективно препятствующее их достижению <*>.
<*> Назаров А.Д. Следственные ошибки в досудебных стадиях уголовного процесса. Красноярск, 2000. С. 14.
С.А. Шейфер несколько иначе сформулировал понятие следственной ошибки, назвав ее как констатированное соответствующим процессуальным актом управомоченного субъекта отступление следователя от требований уголовно-процессуального закона и научных рекомендаций при осуществлении расследований, а равно непроведение нужных по обстоятельствам дела процессуальных действий, повлекшее за собой принятие решений, противоречащих закону и препятствующих достижению целей расследования <*>.
<*> Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти, 1998. С. 70.
Однако, по мнению А.Б. Соловьева, предложенное определение недостаточно удачно, так как в процессуальных актах оценивается законность и объективность соответствующих решений следователя, а не отступление от научных рекомендаций, с чем, на наш взгляд, нельзя не согласиться. Что же касается второго замечания о том, что в определении отсутствует указание на умышленность действий следователя, чем размывается различие между ошибкой и уголовно наказуемым правонарушением <*>, то это, по всей видимости, именно так.
<*> Соловьев А.Б. Доказывание в досудебных стадиях уголовного процесса России: Научно-практическое пособие. М.: Юрлитинформ, 2002. С. 113.
О.Я. Баев рассматривает следственную ошибку как любое неправильное действие следователя, не носящее характера следственного произвола, направленное, по его субъективному мнению, на качественное расследование преступлений, но влекущее за собой как минимум одно из нарушений прав и законных интересов лиц, вовлеченных в любом качестве в орбиту расследования преступлений <*>.
<*> Баев О.Я. Тактика следственных действий. Воронеж, 1995. С. 6.
Общее определение ошибки предлагают также Ю.Н. Белозеров и В.В. Рябоконь, определяя ее как утверждение, не соответствующее действительности, или меру, действие, не приводящее к достижению поставленной цели, если искажение в познании или отклонение от цели допущены в результате добросовестного заблуждения <*>.
<*> Белозеров Ю.Н., Рябоконь В.В. Производство следственных действий. М., 1990. С. 10; Рябоконь Ю.Н. Следственные ошибки и пути их устранения. М., 1997. С. 10.
А.Ю. Головин определяет следственную ошибку как допускаемый в ходе предварительного расследования недостаток в применении уголовного, уголовно-процессуального законов, подзаконных нормативных актов, а также неверное принятие тактических решений и (или) их реализации, приведших к любым негативным для расследования последствиям или угрозе их наступления <*>.
<*> Головин А.Ю. Тактические ошибки в расследовании преступлений. Тула: Изд-во ТулГУ, 2001. С. 11.
Приведенные выше определения понятия ошибки в судопроизводстве позволяют сделать вывод о том, что в некоторых определениях имеет место отождествление понятий ошибки и уголовно-процессуального правонарушения. По нашему мнению, такой подход представляется неверным, так как в этом случае понятие уголовно-процессуального правонарушения поглощается понятием ошибки, тогда как эти понятия далеко не тождественны. Четкое отграничение их друг от друга необходимо, прежде всего, в целях поиска соответствующих средств их выявления и устранения. Уголовно-процессуальные правонарушения и ошибки должны влечь различные процессуальные и юридические последствия в части ответственности лиц, их допустивших, так как именно добросовестное заблуждение отличает ошибку от правонарушения в уголовном судопроизводстве.
По мнению Р.С. Белкина, истина должна лежать в основе внутреннего убеждения лица, производящего расследование по делу и принимающего по нему соответственные процессуальные решения. Но истина, за которую добросовестно принимается заблуждение и которая, следовательно, только представляется истиной, влечет ошибочность этого убеждения, что служит источником многочисленных ошибок. Именно поэтому заблуждение не может расцениваться только как личное дело заблуждающегося. Оно налагает отпечаток на весь процесс доказывания и приобретает всегда то или иное общественное значение <*>.
<*> Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. М.: ИНФРА-М, 2001. С. 166 — 169.
Таким образом, ошибка в уголовном судопроизводстве всегда связана с неправильной, искаженной оценкой лицом актуальных для него событий, действий или явлений, а правонарушение — это всегда виновное противоправное деяние, совершенное деликтоспособным субъектом в форме действия либо бездействия.
Исходя из вышеизложенного, под ошибкой в уголовном судопроизводстве следует понимать формально не противоречащее нормам (норме) уголовно-процессуального права деяние, совершенное вследствие добросовестного заблуждения субъектом уголовно-процессуальных правоотношений в форме действия или бездействия в любой стадии уголовного судопроизводства, которое путем лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства или иным путем повлияло на законность, обоснованность и справедливость принимаемого по делу решения.
Рассматривая соотношение понятий уголовно-процессуального правонарушения и ошибки в уголовном судопроизводстве, следует отметить, что объектом правонарушения и ошибки выступают права и законные интересы участников уголовного судопроизводства и законная деятельность органов расследования, прокурора и суда по обеспечению законности в осуществляемой ими уголовно-процессуальной деятельности.
Особенностью объекта правонарушения и ошибки в уголовном процессе является то, что вред причиняется как раз в процессе деятельности, которая сама по себе должна способствовать укреплению законности и правопорядка, воспитанию граждан в духе соблюдения Конституции РФ и законов Российской Федерации в процессе уголовного судопроизводства.
При рассмотрении объективной стороны понятий правонарушения и ошибки в уголовном судопроизводстве необходимо обратить внимание на определенные различия. Объективной стороной правонарушения является существенное нарушение норм уголовно-процессуального закона субъектами уголовно-процессуальных правоотношений, выразившееся в общественно вредном (опасном — для уголовно-процессуальных преступлений) в законе виновном деянии деликтоспособного субъекта, имеющее причинную связь деяния с наступившим последствием, то есть совершается деяние, противоречащее установленному законом порядку с отклонением от правил, содержащихся в правовой норме. Соответственно, при выявлении правонарушения в уголовном судопроизводстве необходимо установить, положения какой нормы права были нарушены. Если же все предусмотренные законом правовые предписания соблюдены, но вред был все-таки причинен либо были ущемлены права или законные интересы участников процесса, то говорить о правонарушении не имеет смысла, речь в данной ситуации может идти лишь об ошибке.
При ошибке вред причиняется формально-законным деянием, которое может выражаться в несоответствии его выработанным научным, тактическим или методическим рекомендациям (например, ухудшение следственной ситуации в результате проведения очной ставки с игнорированием рекомендаций криминалистической тактики); недостаточной компетентности лица, ведущего расследование (например, неверная квалификация совершенного деяния в силу схожести его признаков с признаками конструкций нескольких составов преступлений); недостаточной информированности (например, вынесение приговора судом без учета существенных обстоятельств, которые не были известны на момент рассмотрения уголовного дела), и все это — при условии добросовестного заблуждения лица, совершившего то или иное деяние. Действительно, при детальном рассмотрении вышеприведенных примеров вряд ли можно найти какое-либо формальное противоречие действующему закону, хотя налицо наличие ошибки и это не означает, что указанные ошибки не повлекут причинения вреда интересам участников уголовного судопроизводства.
Из анализа понятий «деяние — последствия — причинная связь между ними» видно, что правонарушение как таковое может и не повлечь лишения или ограничения прав и законных интересов участников уголовного процесса или причинения вреда правоохранительному процессу (то есть каких-либо последствий), следовательно, момент его (правонарушения) окончания будет совпадать с моментом совершения самого деяния, противоречащего закону. Ошибка же всегда должна влечь негативные для кого-либо из участников уголовного судопроизводства последствия. Изначально формально не противоречащая закону ошибка, не приведшая к негативным последствиям в виде лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства или не причинившая вреда правоприменительному процессу, остается непризнанной, так как нет смысла вообще признавать ее существование.
Таким образом, проводя параллель с составом правонарушения, можно с определенной долей условности считать правонарушение формальным составом, а ошибку — материальным.
Продолжая анализ объективной стороны правонарушения и ошибки, следует отметить, что оба этих понятия представляют собой деяния, совершаемые в форме действия либо бездействия.
Подводя итог рассмотрению объективной стороны уголовно-процессуального правонарушения и ошибки в уголовном судопроизводстве, можно сделать вывод о том, что в отличие от объекта, где наблюдается их сходство, здесь просматривается ряд различий, позволяющих отграничить одно понятие от другого.
Переходя к анализу субъективной стороны правонарушения и ошибки, следует отметить существенное различие в этих понятиях. Так, упоминая о правонарушении, мы говорим о виновно совершенном деянии. «Вина — это психическое отношение лица в форме умысла или неосторожности к совершенному деянию и его последствиям» <*>.
КонсультантПлюс: примечание.
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева) включен в информационный банк согласно публикации — М.: Издательская группа ИНФРА-М-НОРМА, 2000 (издание третье, измененное и дополненное).
<*> Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. Издание второе, изм. и доп. М.: ИНФРА-М, 1997. С. 51.
Так, согласно соответствующей норме Кодекса РФ об административных правонарушениях, правонарушение признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, сознавало противоправный характер своего действия или бездействия, предвидело его вредные последствия и желало наступления таких последствий или сознательно их допускало, либо относилось к ним безразлично (ч. 1 ст. 2.2), а совершенным по неосторожности — если лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления вредных последствий своего действия или бездействия, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение таких последствий либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя должно было и могло их предвидеть (ч. 2 ст. 2.2) <*>.
<*> Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях. М.: ИНФРА-М, 2002.
По-иному формы вины определяются по УК РФ. Согласно ст. 25 УК преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом (ч. 1 ст. 25). Прямой умысел — это когда лицо осознавало общественную опасность своих действий или бездействия, предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления (ч. 2 ст. 25 УК). Косвенный умысел — когда лицо осознавало общественную опасность своих действий или бездействия, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично (ч. 3 ст. 25 УК).
Преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности (ч. 1 ст. 26 УК); по легкомыслию — если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий или бездействия, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий (ч. 2 ст. 26 УК), а по небрежности — если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий или бездействия, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия (ч. 3 ст. 26 УК) <*>.
<*> Уголовный кодекс Российской Федерации. Официальный текст по состоянию на 15 ноября 2001 года. М.: Маркетинг, 2001.
Что касается психического отношения лица к совершаемому деянию, то составными элементами психического отношения, проявленного в конкретном правонарушении, являются сознание и воля. Изменение в соотношении сознания и воли образуют формы вины. Содержание вины обусловлено совокупностью интеллекта, воли и их соотношением.
Совершая правонарушение, лицо должно охватывать своим сознанием его объект, характер совершаемых действий или бездействия, предвидеть либо иметь возможность предвидеть последствия. Интеллектуальное отношение субъекта может быть неодинаковым по отношению к различным обстоятельствам. Одни обстоятельства могут быть осознаны определенно, другие — предположительно; одни отражаются в сознании правильно, адекватно, другие — ошибочно. Так, например, следователь, без достаточных к тому оснований задержавший лицо по подозрению в совершении преступления (ст. ст. 91, 92 УПК), осознает, что тем самым существенно нарушает его права и законные интересы и предвидит наступление данных негативных последствий. Но, забыв в спешке подписать протокол допроса подозреваемого (ст. ст. 46, п. 4 ч. 4 ст. 190 УПК), следователь не осознает (в данном случае просто не замечает), что тем самым нарушает соответствующие положения уголовно-процессуального закона, хотя при должной осмотрительности и внимательности он обязан был не допустить этого нарушения.
Предметом волевого отношения субъекта являются те же фактические обстоятельства, которые составляют предмет интеллектуального отношения и характеризуют деяние как тот или иной вид правонарушения.
Волевые признаки виновного психического отношения выражаются в желании наступления, в сознательном допущении и в расчете на предотвращение последствий.
Действие или бездействие лица должно быть волевым, что является средством достижения его цели. В некоторых случаях причиной совершения правонарушений могут являться слабые волевые усилия, проявляемые субъектом, но лишь при условии, что субъект имел возможность проявить требуемые волевые усилия. Таким образом, вина является неотъемлемым элементом состава уголовно-процессуального правонарушения. При ее отсутствии следует констатировать и отсутствие самого правонарушения.
В отличие от уголовно-процессуального правонарушения ошибка не содержит обязательного указания на вину. Например, на момент производства обыска в квартире лица, являющегося свидетелем по делу, следователь имел необходимые и достаточные основания для назначения и проведения данного следственного действия (ст. 182 УПК). Однако обыск не дал позитивных результатов, предположения следователя не оправдались. В данном случае уголовно-процессуальное правонарушение отсутствует, хотя имеет место фактическое ограничение прав гражданина, нарушена неприкосновенность принадлежащего ему жилища. Но при назначении данного следственного действия умысел следователя не был направлен на нарушение закона, а был направлен на исполнение требований последнего. Имея достоверные данные, указывающие на необходимость производства обыска, и признав их достаточными, он добросовестно выполнил свою обязанность. Однако вполне может возникнуть необходимость в восстановлении правопорядка. В частности, возникает право реабилитации (ч. 3 ст. 133 УПК), а также возмещения имущественного и морального вреда и принесения извинений (ст. ст. 135, 136 УПК).
Таким образом, ошибка в отличие от уголовно-процессуального правонарушения не требует для своего обнаружения установления субъективной стороны, а именно вины субъекта, ее допустившего.
Завершая анализ соотношения понятий уголовно-процессуального правонарушения и ошибки в уголовном судопроизводстве, рассмотрим данные категории в зависимости от субъекта их совершения. При кажущемся смысловом единообразии субъектов для данных исследуемых категорий видны существующие различия, прослеживающиеся в определениях понятий. Общим для правонарушения и для ошибки является то, что к субъектам, их совершившим, следует относить лишь тех, кто является субъектом уголовно-процессуальных правоотношений. Суждение о том, что круг субъектов могут составлять лишь должностные лица, осуществляющие процесс правоприменения, представляется неверным и исходит из того, что правонарушения и ошибки, совершаемые в уголовном судопроизводстве подозреваемыми, обвиняемыми, потерпевшими, свидетелями и иными субъектами уголовного процесса, встречаются не так часто и поэтому привлекают меньшее внимания, чем подобные деяния, допускаемые со стороны представителей органов расследования, прокуроров и судей. А относительно правонарушений этот же круг ограничивается еще и категорией деликтоспособности, что напрямую вытекает из обязанности установления виновности субъекта.
Чтобы быть способным нести ответственность за свои поступки, лицо должно иметь определенный уровень сознания. Необходимым признаком субъекта правонарушения является вменяемость, то есть наличие достаточного психического здоровья, при котором лицо способно понимать характер своих действий и их последствий и руководить своим поведением. Совершение действий либо бездействия, подпадающих под признаки объективной стороны уголовно-процессуального правонарушения, невменяемым лицом не образует состава правонарушения, а может рассматриваться лишь как объективно противоправное деяние. Так, если свидетель в ходе производства допроса дает ложные показания, при этом являясь невменяемым (о чем на момент проведения следственного действия не было известно следователю), то его действие нельзя признать уголовно-процессуальным правонарушением.
В свою очередь, ввиду того что для выявления наличия или отсутствия ошибки в уголовном судопроизводстве нет необходимости устанавливать виновность лица, то, говоря о субъектах, ее совершивших, нет никакой необходимости ограничивать их круг введением в понятие ошибки признака деликтоспособности.
Обобщая сказанное, следует отметить, что понятия уголовно-процессуального правонарушения и ошибки применительно к уголовному судопроизводству не являются равнозначными. Из приведенного сравнительного анализа данных категорий прослеживается, наряду с имеющимися сходствами по объекту посягательства, ряд черт, по которым эти понятия существенно отличаются друг от друга. Так, в частности, не совпадает природа деяний, образующих правонарушение и ошибку. Для правонарушения это всегда противоречащее установленным законом правилам деяние, а для ошибки совершенное деяние должно быть формально правомерным. Отличается и субъективное отношение допустившего их лица к данным категориям. Правонарушение — обязательно виновное деяние, ошибка же, напротив, имеет место при отсутствии вины. Да и круг лиц, могущих являться субъектами совершения правонарушения и ошибки, совпадает не полностью. Так как в отличие от субъекта ошибки для субъекта правонарушения обязательным признаком будет наличие у него деликтоспособности.
Следовательно, правонарушения и ошибки, в целом обозначая негативные явления и пробелы в уголовном судопроизводстве, являются самостоятельными и несовпадающими правовыми категориями, и несут в себе самостоятельную смысловую нагрузку, и обозначают отличающиеся в содержательном аспекте явления.
Не так давно меня пригласили выступить на Ковалевских чтениях в Екатеринбурге. Это мероприятие в основном посвящено проблемам уголовного права, но была и общая панель, посвященная судебным ошибкам. Тема моего выступления была такая: почему судьи арбитражных судов допускают ошибки при разрешении дел.
Ниже — текст моего выступления, переданный очень близко к тому, что я говорил. Автор текста — Екатерина Стихина
За приглашение участвовать в таком интересном мероприятии — большое спасибо Denis Puchkov.
* * *
— Семь лет своей жизни я провел в судебной системе, работал в аппарате Высшего арбитражного суда, не понаслышке знаю судейский корпус и вправе рассуждать о причинах судебных ошибок, которые допускают в арбитражных судах при рассмотрении гражданских споров. Для себя я выделяю пять ключевых причин появления судебных ошибок, которые потом обсуждаются в вышестоящих инстанциях.
Первая: к сожалению, правила Арбитражного процессуального кодекса требуют, чтобы суд огласил резолютивную часть судебного акта сразу после окончания слушаний. То есть стороны выступили, суд удаляется в совещательную комнату, потом выходит и провозглашает резолютивку. После этого суд должен в течение некоторого времени — которое установлено кодексом — написать полный текст судебного акта. Раньше я довольно часто слышал от коллег-судей, что дел у них очень много, а времени мало. За день, например, нужно рассмотреть 15 больших сложных споров.
Я успеваю полистать дело, у меня сложилось какое-то первое впечатление о нем, потом послушал стороны, удалился в совещательную сторону, вынес решение, огласил, — говорили судьи. — Начал отписывать решение, погрузился подробнее в детали, изучил документы… Черт! Я неправильно решил дело! Провозгласил неверное решение! Надо было отказывать в иске, а я его удовлетворил.
Можно ли упрекать судью в такой ошибке? Я думаю, нет. Это общий порок того, как устроено рассмотрение гражданских споров в России. Дел слишком много, судей мало, нагрузка на них чересчур большая. Кроме того, к огромному сожалению, процессуальные кодексы устанавливают краткие и неоправданные сроки для рассмотрения дел, в течение которых суд должен вынести решение. Это вообще стилистическая особенность именно российского гражданского процесса — устанавливать сроки для рассмотрения дел. А ведь хорошее правосудие не может быть быстрым. И уж тем более хорошее правосудие не может быть поставлено в жесткие рамки процессуальных сроков для рассмотрения дел.
То есть первую проблему можно эффективно решить, отказавшись от принципа обязательности оглашения судебного акта незамедлительно после окончания слушаний. Судье нужно дать время подумать, почитать, походить, возможно, пообсуждать с коллегами те правовые вопросы, над которыми он рассуждает.
Вторая причина ошибок связана с тем, что многие судьи, которые рассматривают гражданские дела, не всегда осознают отличия стандартов доказывания, которые есть в гражданском процессе и в уголовном. Так, уголовный процесс основан на стандарте доказывания «Вне всяких разумных сомнений». То есть не должно остаться никаких сомнений в том, что подсудимый виновен.
В гражданском процессе стандарт доказывания совсем другой — «Баланс вероятности». То есть скорее был факт, чем его скорее не было. Скорее да, чем скорее нет. Скорее директор действительно подписал этот договор, чем скорее не подписывал. Скорее товар был передан, чем не был.
Мы видим огромную проблему в том, что судьи, которые разбирают гражданские дела, допускают смешение стандартов доказывания. И в первую очередь — в делах о взыскании убытков. Наша судебная практика на протяжении полутора десятков лет пришла к тому, что стандарт доказывания в делах о взыскании убытков был, по сути, задран до того же стандарта, что используется в уголовных делах. Итог очень простой: истец никогда не может доказать убытки. И получается, что самый главный иск в арбитражном суде, иск кредитора о возмещении причиненных ему убытков, — практически проигрышная история.
Если посмотреть судебную статистику по спорам о взыскании убытков, особенно на их удовлетворяемость, она смехотворна! Такого не может быть в нормальном развитом правопорядке.
Третья причина судебных ошибок — это относительно невысокая культура структурирования судебных текстов. Как устроено решение по гражданскому делу сегодня в России: это, как правило, сплошной текст. В лучшем случае мы увидим разделение на абзацы, но никаких частей типа «позиция истца», «позиция ответчика», «позиция суда».
Если мы возьмем, например, акты вышестоящих судебных инстанций, то тоже не увидим деления на блоки: позиция нижестоящего суда; причины, по которым вышестоящий суд не согласился с нижестоящим. Суды просто вываливают на нас сплошной текст на 10-15-20-30 страниц, в котором нет элементарной культуры письменной речи — разделения на смысловые блоки!
А когда ты пишешь такой текст, то ошибиться намного легче. Проще пропустить какие-то аргументы, которые были выдвинуты стороной, замолчать их. И наоборот: если в тексте вы указываете: «У истца было пять аргументов», и дальше, как судья, анализируете: «Первый не подходит потому-то, второй отклоняется по такой причине», то вероятность ошибки намного меньше.
Мы до сих пор не научились писать судебные акты правильно и красиво, и это, в том числе, порождает то, что судьи невнимательно относятся к аргументам сторон, просто иногда замалчивают их, и поэтому допускают ошибки.
Четвертая причина тоже связана с культурой письменной речи, а именно, с культурой написания судебных актов с содержательной стороны.
К огромному сожалению, суды боятся открытых рассуждений. Очень редко когда судья имеет смелость написать: «Свидетель такой-то сказал то-то, но я ему не доверяю, потому что он нервничал, у него бегали глаза. Поэтому те показания, что он дал, скорее всего, недостоверны». Наши судьи не пишут судебные акты от первого лица — я.
Такая деперсонализация, деидентификация судебных актов просто приводит к тому, что судья отстраняется от результата своего творчества, своего детища, и не так тщательно относится к тому, как этот акт будет выглядеть, как будут воспринимать его читатели. (Например, я когда пишу решения по делам, где я выступаю в качестве арбитра, я всегда пишу текст от первого лица «я полагаю», «мне представляется», «меня не убедило» и т.д.).
Давайте возьмем средний акт по гражданскому делу! Что это такое? Это изложение обстоятельств дела, дальше вы увидите 10-15 абзацев, где будут просто процитированы нормы Гражданского кодекса. Например, «в соответствии со статьей 309 ГК РФ, обязательства должны исполняться надлежащим образом». Как будто мы не знаем, что написано в статье 309 ГК! Зачем это писать? Какой смысл в простом цитировании нормативных актов?
И мы видим пулеметную очередь из абзацев-цитат законов и дальше: «На основании изложенного суд решил». А где логика? Где рассуждения? Как мы поймем, что суд действительно вывел из неких законоположений какое-то умозаключение?
Есть исключения из этого правила, конечно. Но, к сожалению, подавляющее большинство текстов, которые сегодня выносят суды по гражданским спорам, на мой взгляд, не очень убедительны.
И последняя причина ошибок, которые могу допускать судьи, кроется в принципе рекрутинга судейского корпуса.
Не секрет, что основной источник пополнения штата судей в арбитражных судах — это помощники, бывшие секретари судебных заседаний. И, по большому счету, карьера судьи такова: секретарь — помощник — судья. При рекрутинге судей очень опасливо относятся к юристам, которые пришли извне, не работавшим в судебной системе. Мне, например, неизвестны случаи, когда судьями арбитражных судов становились люди, имеющие за плечами практический опыт работы юрисконсультами или адвокатами.
Я не хочу сказать, что помощники судей как судьи хуже, чем бывшие адвокаты. Я хочу просто подчеркнуть: когда карьерная лестница, по которой человек пришел к должности судьи и надел мантию, не содержит в себе опыта практической юриспруденции, такому судье при рассмотрении коммерческих споров будет сложно. Ведь он не знает коммерческой жизни.
При том что в спорах, которые рассматриваются в арбитражных судах, поднимаются сложнейшие вопросы, связанные с банкротством, с привлечением к субсидиарной ответственности лиц, которые довели компанию до несостоятельности. С оспариванием сделок, с привлечением к ответственности директоров, которые действуют во вред интересам компаний. На мой взгляд, крайне тяжело разрешать такие споры правильно, если у тебя нет практического бэкграунда.
Если ты не знаешь бизнес-жизнь изнутри, ее изнанку, не имеешь представления, принято ли в бизнесе делать то, что делал директор, можно ли совершать такие сделки в тех условиях, в каких находился он, как ты можешь выносить суждение о том, действительно ли глава компании действовал против ее интересов?!
Поэтому, к огромному сожалению, ошибки в делах, связанных с непременным наличием бизнес-опыта у того, кто рассматривает спор, завязаны на технологию формирования судейского корпуса. А она сегодня является в России доминирующей.
Материал написан на основе выступления на XVI Международной научно-практической конференции «Ковалевские чтения». http://ekb.dk.ru/news/pyat-prichin-strashnyh-oshibok-sudey-v-arbitrazhah-pochemu-vy-nikogda-ne-dokazhete-svoi-ubytki-237118065?fbclid=IwAR2vVi5ZT-g0YXhSXDN5K7jPbnW6BZvS6MnjTZKkNsk3ihRkXss6xMqFMZY
Степанова н.а.,
nadin8509@rambler.ru кафедра административного права и административной деятельности органов внутренних дел; Восточно-сибирский институт Министерства внутренних дел Российской Федерации, 664074, г. Иркутск, ул. лермонтова, 110
STEPANovA N.A., nadin8509@rambler.ru chair of administrative law and administrative activity of internal affairs bodies; East-Siberian Institute of the Ministry of the Interior of the Russian Federation, Lermontov St. 110, Irkutsk, 664074, Russian Federation
КЛАССИФИКАЦИЯ ОШИБОК, ДОПУСКАЕМЫХ ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
Реферат. Процессуальной ошибкой признается неправильное процессуальное действие (бездействие) следователя, прокурора, судьи, которое находит свое проявление в неполноте изучения обстоятельств дела, значительном нарушении требований уголовно-процессуального закона, его неправильном применении и принятии неправильного процессуального решения. к процессуальным ошибкам следует относить любое нарушение закона, недостатки, допущенные на любых стадиях уголовного процесса, а также ошибки в самой процессуальной деятельности независимо от момента выявления ошибки. классификация процессуальных ошибок позволяет более основательно осознать и определить их особенности, что увеличивает эффективность применения процессуальных норм с целью их устранения. Представлена классификация процессуальных ошибок в зависимости от возможности их выявления в суде первой инстанции, в соответствии с которой ошибки могут быть подразделены на выявляемые и такие, которые не могут быть установлены при разбирательстве в суде. Первая группа ошибок, в свою очередь, включает нормативно-правовые, логико-методологические, когнитивные, предметно-схематические ошибки. к ошибкам, которые не могут быть выявлены судом первой инстанции, относится ряд технико-технологических и тактических ошибок, допущенных на стадии предварительного расследования. Также рассмотрена классификация других процессуальных ошибок, которые могут иметь место в следственно-судебной практике при производстве по уголовным делам, в том числе при несоблюдении следователями (дознавателями) на досудебных стадиях уголовного процесса конституционных прав и свобод человека и гражданина; ошибки, выявленные в ходе процессуального (ведомственного) контроля. Рассмотрено соотношение таких понятий, как пробелы, упущения, недостатки, нарушения, заблуждения, отступления.
Ключевые слова: процессуальные ошибки; тактические ошибки; технические ошибки; ошибки в квалификации; классификация процессуальных ошибок.
CLASSIFICATION OF ERRORS MADE IN CRIMINAL PROCEEDINGS
Abstract. Procedural error is recognized as incorrect procedural action (omission) of the investigator, prosecutor, judge, which is manifested in incomplete study of the case, significant violation of the requirements of criminal procedure law, its wrong application and making wrong procedural decision. The procedural errors include any violation of law, shortcomings at any stage of the criminal procedure, as well as errors in the procedural activity itself, regardless of time of error detection. classification of procedural errors allows us to understand and identify their features more thoroughly, thus increasing the efficiency of application of procedural rules aimed at their elimination. The classification of procedural errors based on the ability to identify them in the court of first instance is presented. According to this classification, the errors can be divided into detectable and those that can not be identified during proceedings before the court. The first group of errors includes legal, logical and methodological, cognitive, object-schematic errors. The errors that can not be identified by the court of first instance include a number of technical and technological and tactical errors made at the stage of preliminary investigation. classification of other procedural errors is also considered. They may take place in the investigative and judicial practice during criminal proceedings, including failure to observe the constitutional rights and freedoms of man and citizen by investigators at the pre-trial stages of criminal process; errors detected during procedural (departmental) control. The correlation of such concepts as gaps, omissions, deficiencies, violations, delusions, deviations is analyzed.
Keywords: procedural errors; tactical errors; technical errors; qualifying errors; classification of procedural errors.
Генеральный прокурор Российской Федерации Юрий Чайка, говоря о состоянии законности и правопорядка, отметил, что качество следствия и дознания остается невысоким, поэтому значительное количество уголовных дел прокурорами возвращается для проведения дополнительного расследования. Так, за 10 месяцев 2014 года прокурорами выявлено 4,4 миллиона нарушений закона на стадии досудебного производства. Из них значительная часть — 2,9 миллиона допущены в рамках приема и рассмотрения сообщений о преступлениях [1].
В Иркутской области в 2014 г. из 25 688 уголовных дел, направленных в суд, было возвращено прокурору 122 уголовных дела, в 2013 г. из 21 493 уголовных дел, направленных в суд, возвращено 151 уголовное дело. Для дополнительного расследования (следствия и дознания) 249 уголовных дел (2014 г.) и 381 уголовное дело (2013 г.) было возвращено прокурорами по различным причинам*.
В научной и практической деятельности для обозначения процессуальных ошибок применяются различные понятия: пробелы, упущения, недостатки, нарушения, заблуждения, отступления.
По нашему мнению, процессуальная ошибка — это неправильное процессуальное действие (бездействие) следователя, прокурора, судьи, которое находит свое проявление в неполноте изучения обстоятельств дела, значительном нарушении требований уголовно-процессуального закона, его неправильном применении и принятии неправильного процессуального решения.
Под процессуальной ошибкой следует понимать любое нарушение закона, недостатки, допущенные на любых стадиях уголовного процесса, а также ошибки в процессуальной деятельности. Для самой сущности ошибки и факта ее существования момент выявления ошибки значения не имеет.
В литературе высказываются различные мнения относительно видов процессуальных ошибок в уголовном судопроизводстве.
Исследователями в области уголовного права и криминологии разработано множество оснований для классификации
* Данные предоставлены Информационным центром ГУ МВД России по Иркутской области.
процессуальных ошибок на виды. В частности, классификация осуществляется по следующим основаниям: характеру и содержанию ошибок; юридической природе; субъектам; характеру выявления и установления ошибок; характеру процессуальных последствий и т.п.
Классификация процессуальных ошибок позволяет более основательно осознать и определить их особенности, что увеличивает эффективность применения процессуальных норм с целью их устранения.
Анализ девяноста трех обвинительных приговоров, вынесенных судами, показал, что типичными процессуальными ошибками являются: неполное освещение доказательств, которые характеризуют личность обвиняемого или потерпевшего (7 %), приведение показаний допрошенного, которые не имеют прямого отношения к конкретному эпизоду (8 %), невыяснение точного времени совершения преступления (11 %), места совершения преступления (место указано неточно или не указано) (9 %) и т.п.**
Проанализировав обвинительные приговоры, можно сделать вывод, что в них установлены такие основания возвращения уголовного дела прокурору, как: несоответствие формы и содержания обвинительного заключения, обвинительного акта требованиям уголовно-процессуального закона или неутверждение его прокурором; явное несоответствие обвинения, изложенного в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, тому обвинению, которое изложено в обвинительном заключении (акте); несоответствие постановления о применении принудительных мер медицинского или воспитательного характера установленным процессуальным требованиям.
Анализ процессуальной ошибки, связанной с отсутствием или неправильным указанием в обвинительном заключении (акте) данных о личности обвиняемого, потерпевшего и других участников процесса, показывает, что не все обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, могут быть основаниями возвращения уголовного дела прокурору в случае их
** Обзор судебных решений Верховного Суда РФ по уголовным делам // Сайт Верховного Суда РФ. URL: http://www.vsrf.ru (дата обращения: 15 июня 2015 г.).
отсутствия в обвинительном заключении (акте) или в материалах уголовного дела. В то же время основаниями возвращения уголовного дела прокурору следует также считать такие ошибки, как неуказание или неправильное указание данных о личности потерпевшего, гражданского истца и ответчика, законного представителя несовершеннолетнего.
При этом дело подлежит возвращению прокурору лишь в том случае, если в других материалах дела данные, которые характеризуют лицо, изложены полно и правильно, и для установления сведений об этих лицах не нужно проводить следственные и процессуальные действия.
К процессуальным ошибкам относится несоответствие обвинения, изложенного в постановлении о привлечении лица как обвиняемого, тому обвинению, которое изложено в обвинительном заключении (акте). Явное несоответствие обвинения может заключаться в следующих конкретных ошибках: противоречивое изложение фактических обстоятельств обвинения; обвинение в обвинительном заключении (акте) не изложено относительно одного из обвиняемых по делу; изложение сути обвинения неполно или не соответствует содержанию постановления о привлечении в качестве обвиняемого; в обвинительном заключении (акте) не указана формулировка обвинения; формулировка обвинения изложена не полностью или не соответствует диспозиции статьи уголовного закона.
Анализ материалов прокурорской практики показывает, что в обвинительном заключении (акте) могут отсутствовать данные, которые конкретизируют размер и (или) характер причиненного преступлением вреда. Возвращение уголовного дела прокурору по этому основанию возможно лишь в следующих случаях: эти данные отражены в материалах дела, однако в обвинительном заключении (акте) они отсутствуют или изложены противоречиво, что не дает возможности установить действительный размер причиненного преступлением имущественного вреда; размер причиненного преступлением имущественного вреда, который указан в постановлении о привлечении лица как обвиняемого, существенно отличается от размера, который указан в обвинительном заключении (акте) [2].
К процессуальным ошибкам относятся и ошибки, допущенные при изложении в обвинительном заключении (акте) фактических обстоятельств преступления (время, место, способ, обстановка), юридической квалификации совершенного обвиняемым общественно опасного деяния, а также несоответствие формы обвинительного заключения (акта) установленным законом процессуальным требованиям. Основаниями возвращения уголовного дела прокурору будут следующие обстоятельства: в обвинительном заключении (акте) не указано, какая мера пресечения применена к обвиняемому; имеются противоречия при изложении формулировки обвинения относительно разных лиц, которые совершили преступление в соучастии; при изложении доказательств нет ссылок на соответствующие тома и листы дела; неполный список лиц, которые подлежат вызову в судебное заседание; факты недопустимой натурализации изложения в обвинительном заключении (акте) обстоятельств совершенного преступления против половой неприкосновенности лица, что исключает их публичное объявление; отсутствует перевод обвинительного заключения (акта) на родной язык обвиняемого или на язык, которым он свободно владеет.
К процессуальным ошибкам относятся также ошибки, допущенные при решении вопроса о применении принудительных мер медицинского или воспитательного характера. Возвращение таких дел прокурору будет способствовать более быстрому рассмотрению этих уголовных дел, создаст дополнительные гарантии охраны и защиты прав несовершеннолетних и ограниченно вменяемых лиц. При этом основаниями возвращения уголовного дела прокурору могут быть следующие: несоответствие постановления о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер воспитательного или медицинского характера установленным процессуальным законом требованиям при условии, что эти ошибки могут быть устранены путем составления нового постановления; постановление не утверждено прокурором или не подписано его следователем; отсутствие списка лиц, которые подлежат вызову в суд.
Среди всех типов ошибок следует выделить такие процессуальные ошибки, кото-
рые могут быть обнаружены во время судебного разбирательства в суде первой инстанции, и те, которые не могут быть обнаружены. Анализ материалов судебной практики показал, что во время судебного разбирательства может быть выявлено: ошибочное признание лица обвиняемым и составление обвинительного заключения для направления дела в суд (аналогично решению относительно применения принудительных мер медицинского характера к лицу) (4 %), неправильное выделение материалов уголовного дела в отдельное производство (3 %). Такое процессуальное решение суд обычно принимает в случае ошибочного определения им соучастия в преступлении*.
К ошибкам, которые могут быть выявлены на стадии судебного разбирательства, относятся нормативно-правовые ошибки, связанные с неисполнением или несоблюдением процессуальных и других правовых норм. Нормативно-правовая ошибка — это результат только неумышленно неправильных действий (бездействия), к которым можно отнести:
— несоблюдение требований составления процессуальных документов;
— использование доказательств, которые не соответствуют требованиям допустимости;
— неистребование дополнительных доказательств, которое приводит к неправильному выводу (в том числе к необоснованному выводу о невозможности решить вопрос по существу).
Значительную группу нормативно-правовых ошибок составляют ошибки в квалификации, под которыми понимается неправильное определение отсутствия или наличия состава преступления, а также его соответствия определенным нормам законодательства. К ошибкам в квалификации приводят недостатки законодательства и ошибки правоприменения.
При этом ошибки в квалификации обобщенно можно дифференцировать на три группы:
— неправильная квалификация состава преступления;
— непризнание состава преступления в деяниях или в совокупности деяний, в которых он содержится;
* Обзор судебных решений Верховного Суда РФ по уголовным делам // Сайт Верховного Суда РФ. URL: http://www.vsrf.ru
— неправильный выбор нормы УК РФ при квалификации преступлений.
Первая из названных ошибок является наиболее распространенной.
Второй тип квалификационной ошибки — это установление наличия в совершенном преступлении состава преступления, несмотря на то, что в действительности его нет. Исправление этой ошибки судами — показатель по большей части профессиональности судебной власти. Однако такое исправление на практике часто обусловлено определенными трудностями, поскольку в соответствии с законодательством и судебные органы, и прокуратура являются отдельными составляющими единой системы государственных правоприменительных органов. По-видимому, именно поэтому в подавляющем большинстве обвинительных приговоров судов мотивировочная часть на 80-100 % воспроизводит содержание государственного обвинения по делу.
Судебное решение должно быть пересмотрено в том случае, если обнаруженные значительные нарушения в ходе досудебного следствия свидетельствуют о наличии ошибки. В данном случае речь идет о процессуальных ошибках, имеющих принципиальный характер, когда неисправление такой ошибки способно исказить саму суть правосудия, суть приговора как акта правосудия.
К числу квалификационных ошибок, связанных с неправильной юридической оценкой совершенного, относятся «избыточные» квалификации. Они нередко допускаются правоприменительными органами сознательно, не только в связи с традиционным обвинительным направлением, а в первую очередь в связи с противоречиями уголовного законодательства. Судьи определяют при квалификации дополнительные статьи УК РФ неоправданно, обеспечивая искусственную реализацию принципа полноты уголовно-правовой квалификации. Так называемые «лишние» статьи суды могут исключать.
В результате по отношению к обвиняемому и подсудимому происходит обратный эффект. Квалификация преступлений сознательно выходит ошибочно завершенной со всеми соответствующими последствиями. При этом не исключается, что судебными инстанциями может быть
оставлена без изменений ошибочная квалификация по приговорам и обвинительным заключениям (актам).
ошибочная юридическая оценка совершенного в связи с неправильным избранием нормы УК РФ может иметь место в случаях квалификации:
— оценочных признаков преступления;
— общественно опасных последствий;
— единых совокупных и сложных преступлений;
— малозначительных преступлений и деяний, которые граничат с проступками [3, с. 387].
Учитывая вышеизложенное, можно выделить две основные причины ошибок в квалификации: правоприменительную и законодательную.
Первая проблема заключается в неточности формулировок отдельных норм в УПК РФ. Например, в ч. 3 ст. 317.4 УПК РФ указывается, что при возникновении угрозы безопасности обвиняемого или подозреваемого, его родственников в случае, если с лицом заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, следователь выносит постановление о хранении документов, которые указаны в ч. 2 ст. 317.4 УПК РФ, в опечатанном конверте. В то же время при необходимости принятия мер по обеспечению безопасности потерпевшего, его родственников и представителя следователь должен получить согласие руководителя следственного органа при вынесении постановления о сохранении данных. Следовательно, согласие руководителя следственного органа в первом случае не нужно, а во втором — требуется.
Неточность законодательных норм означает нарушение правил законодательной техники при осуществлении законотворческой деятельности. Это прежде всего системные и языковые правила. Многозначность слов, которая порождает квалификационные ошибки, имеет место при употреблении в УК РФ терминов, которые имеют несколько лексических значений. В таких случаях целесообразно использовать общепринятое значение данных слов.
Ко второй группе процессуальных ошибок, которые могут быть выявлены в ходе судебного заседания, относятся ло-ги ко-методологические ошибки. Они коренятся в сложности познания материалов
дела и могут быть допущены всеми участниками судебного процесса. Гносеологический аспект логико-методологических ошибок означает, что в сознании участника судебного процесса неадекватно отражаются объективные свойства объектов. Большинство ошибок являются именно логико-методологическими ошибками (в широком понимании). Их можно, в свою очередь, разделить на психологические, логические и фактические (предметные). Логико-методологические ошибки возникают, когда обоснование промежуточных, а также окончательных решений по делу основывается на недостаточной совокупности признаков, что обусловлено нарушением правил логики, а также некорректным применением логических приемов и операций [4]. Объективные предпосылки логико-методологических ошибок заключаются в недостатках организационно-управленческого характера судебной деятельности. В этой группе можно выделить ошибки, которые заключаются в неправильной последовательности применения методов, методик и процедур [5, с. 1-18].
Третью группу процессуальных ошибок, которые могут быть выявлены в ходе судебного разбирательства, составляют когнитивные ошибки. Они могут возникать из-за ошибочного разделения целостного объекта, явления, события, действия на независимые и не связанные между собой части; ошибочного объединения разных, не связанных между собой самостоятельных объектов, явлений, фактов в общее целое, которым эти факты в действительности не были.
В результате несовершенного представления об отношениях между предметами объективного мира могут возникать предметно-схематические ошибки, которые, в свою очередь, предопределены объективными и субъективными факторами [6, с. 48].
К объективным факторам предметно-схематических ошибок следует отнести недостатки современного уровня знаний, на которые опирается отраслевая судебная наука. Субъективные же факторы отражают недостатки в уровне овладения и применения методов и методик в судебной деятельности судьей, специалистом, экспертом определенной специализации. Ошибки третьей группы предопределены неправильны-
ми действиями судьи или его бездействием и возникают из-за неисполнения определенных процессуальных действий.
Предпосылки операционных ошибок заключаются в недостатках организационно-управленческого характера судебной деятельности. В этой группе можно выделить ошибки, которые заключаются в неправильной последовательности применения методов, методик и процедур [5, с. 1-18].
При этом разграничение процессуальных ошибок имеет относительный характер, иногда одни ошибки предопределяют возникновение других, а нередко являются также следствием влияния нескольких факторов.
К процессуальным ошибкам относится неправильный отказ в удовлетворении заявленных ходатайств по делу. Чаще всего такие ходатайства заявляются по поводу переквалификации преступления или привлечения к уголовной ответственности лиц, которые принимали участие в совершении преступления.
Во время судебного разбирательства может быть также обнаружено неправильное признание потерпевшим лица или гражданского истца. Такие дела на доследование не возвращают, а ошибки исправляют непосредственно в судебном заседании процессуальным решением судьи.
К процессуальным ошибкам на стадии досудебного расследования преступлений, которые также могут быть выявлены в суде, относятся технико-технологические ошибки — это ошибки, которые заключаются в неправильном использовании положений и рекомендаций при расследовании преступлений. Распространенными ошибками являются следующие: 1) проведение следственных действий без участия специ-ал иста-криминал иста или специалиста в соответствующей области; 2) несоблюдение технологии работы с определенным технико-криминалистическим средством в процессе поиска следов, осмотра вещественных доказательств при отсутствии соответствующего специалиста [7, с. 15-16].
Технико-технологические ошибки следователь может допустить при составлении отдельных процессуальных документов или в целом при оформлении материалов уголовного дела, что, в свою очередь, приводит к судебным ошибкам.
Такие технико-технологические ошибки следователя обычно относят к тактическим ошибкам [8, с. 2-6]. Но с этим мнением нельзя согласиться, поскольку обычные описки, грамматические или стилистические погрешности, допущенные следователем в документах, подготовлен -ных с использованием компьютера или другой компьютерной техники, отражают именно технический характер работы следователя. Результаты обобщения судеб-но-следственной практики позволяют констатировать, что следователи допускают такие технико-технологические ошибки, как: 1) неправильно указывают анкетные данные лиц, относительно которых возбуждено уголовное дело, или свидетеля, потерпевшего; 2) неполно или неверно описывают внешний вид вещественного доказательства; 3) неправильно описывают в фабулах постановлений процессуальных действий способ совершения преступления; 4) в обвинительном заключении непоследовательно представляют доказательственную базу; 5) протоколируют следственные действия неразборчивым почерком [9].
Тактические ошибки являются наиболее сложными для выявления судьей в процессе судебного разбирательства. Тактическая ошибка заключается в неприменении или ошибочном применении тактических приемов, операций, рекомендаций, направленных на сбор, исследование и использование доказательственной информации.
К недопустимым доказательствам, согласно ст. 75 УПК РФ, относятся показания потерпевшего, свидетеля, которые основываются на догадках, слухах, предположениях. Действительно, содержание доказательства должно быть доступно для оценки и проверки степени его достоверности. Если по делу все же устанавливаются «неполноценные» показания, то у сторон, которые заинтересованы в их проверке, отсутствует возможность проверить данную информацию путем проведения допроса лиц, которые являются «первоисточником» сведений получения доказательств. И это не может не нарушить принципы состязательности и равенства сторон в процессе.
В большинстве рассмотренных уголовных дел судья только диагностирует не-
достатки организации и планирования конкретного следственного действия или всего процесса расследования уголовного дела. Это следует объяснить тем, что тактические ошибки имеют по большей части деятель-ностный или операционный характер. Они связаны с активными действиями следователя в определенных фактических условиях следственной ситуации, которые в материалах уголовного дела будут отражены лишь в письменных планах расследования уголовного дела или (достаточно редко) непосредственно в протоколе проведения отдельного следственного действия. В связи с этим тактические ошибки имеют по большей части латентный характер.
Анализ особенностей материалов судебно-следственной практики позволяет разграничивать процессуальные ошибки по причине, которая вызывает их возникновение, на три вида: а) неверная правовая оценка общественно опасных деяний; б) недочеты законодательства; в) недостаточно высокий уровень правоприменителей.
Каждый из приведенных видов также имеет свою классификацию, предопределенную степенью распространенности конкретной ошибки и особенностями ее выявления судьей непосредственно во время ознакомления с делом в суде первой инстанции. Предложенное деление процессуальных ошибок будет иметь практическое значение в разработке путей их устранения.
Несмотря на правильное в целом применение правовых норм, следователи, прокуроры, судьи, эксперты допускают процессуальные ошибки. Ошибки ведут к нарушению истинности индивидуальных актов применения права, к нарушению законности.
Ошибка в процессуальной деятельности имеет чаще всего скрытый характер. С одной стороны, она обусловлена добросовестным обманом субъекта правоприменительной деятельности, который не предусматривает и не желает допустить ее, с другой — умышленным, неправильным применением права. Правовая аргументация такой деятельности с целью скрыть ошибку должна расцениваться как правонарушение, которое отличается от ошибки направленностью сознания, мотивов и форм вины.
Скрытые или неустановленные ошибки до определенного времени имеют латентный характер и не регистрируются статистикой. С целью систематизации процессуальных ошибок может быть предложена их классификация по ряду признаков:
— в зависимости от особенностей механизма формирования процессуальных ошибок — на неосторожные и ошибки, допускаемые в результате халатности;
— в зависимости от степени распространенности процессуальных ошибок — на типичные и нетипичные ошибки. К типичным относятся однородные ошибки, которые повторяются достаточно часто в процессе правоприменительной деятельности. Выявление типичных ошибок позволит установить наиболее уязвимые места в судебной практике и принять соответствующие меры по исправлению ситуации;
— по субъекту признания ошибки -на ошибки в зависимости от того, на какой инстанции и кем была признана ошибка (например, следователь или руководитель следственного органа, либо суд первой инстанции и суд апелляционной инстанции);
— по субъекту исправления ошибки: в связи с различной природой процессуальных ошибок их исправление относится к компетенции органов расследования, судов вышестоящих инстанций в кассационном и апелляционном порядке, устранение других ошибок возможно судом, который их допустил. Но в некоторых случаях ошибки могут исправляться и самим судом, который вынес решение.
В следственно-судебной практике могут встречаться и другие виды процессуальных ошибок:
1) ошибки следователя (дознавателя) при несоблюдении ими на досудебных стадиях уголовного процесса конституционных прав и свобод человека и гражданина. Данный вид ошибок может возникать при несоблюдении или нарушении таких конституционных прав и свобод, как:
— равенство всех перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ);
— неприкосновенность личности, жилища, тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст.ст. 22, 23, 25 Конституции РФ);
— государственное обеспечение достоинства личности гражданина (ст. 21 Конституции РФ);
— право на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ);
— право на получение квалифицированной юридической помощи (ст. 48 Конституции РФ);
— право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (ст. 51 Конституции РФ);
— право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (ст. 53 Конституции РФ).
2) ошибки, выявленные в ходе процессуального контроля. Полномочия ру-
ководителя следственного органа или начальника подразделения дознания — это средства процессуального контроля, с помощью которых обеспечивается законность при производстве по уголовному делу.
Таким образом, классификация процессуальных ошибок позволяет их систематизировать в зависимости от способов выявления, в частности, в зависимости от причин, которые вызывают их возникновение, или от природы их происхождения, а также в зависимости от правовых последствий их допущения.
Список литературы
1. Интервью Генерального прокурора Российской Федерации Юрия Чайки // Рос. газ. 2015. 12 янв.
2. Возвращение уголовного дела судом прокурору. Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-
Плюс».
3. Дугин А.Т. Проблемы борьбы с уголовно-процессуальными правонарушениями при расследовании преступлений средствами прокурорского надзора: дис. … канд. юрид. наук. М., 1995. 387 с.
4. Сорокина Ю.В. Логические юридико-технические ошибки в статье 244 Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающей уголовную ответственность за надругательство над телами умерших и местами их захоронений // Материалы заочной конференции Сибирской заочной ассоциации консультантов. URL: http:// sibac.info/index.php/2009-07-01…/3568 (дата обращения: 15 июня 2015 г.).
5. Меретуков Г.М. Противодействие судебному следствию и меры его преодоления в различных судебных ситуациях // Научный журнал КубГАУ. 2011. N 66 (02). С. 1-18.
6. Сабитов Р.А. Теория и практика квалификации уголовно-правовых деяний. М.: Изд-во МГУ, 2003.
iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
7. Назаров А.Д. Следственные и судебные ошибки при заключении под стражу // Российская юстиция.
2010. N 4. С 15-16.
8. Казгериева Э.В. Классификация судебных ошибок // Мировой судья. 2006. N 8. С. 2-6.
9. Феномен судебной ошибки в уголовно-процессуальной деятельности суда. М.: Консультант Плюс,
2011. 1 электрон. опт. диск (CD-Rom).
Подборка по базе: Перечень вопросов и ответов категория НК.docx, Вопрос 3. Категория населения в Киевской Руси, их правовое пол, работа категория.doc, ОТЧЕТ категория Носков.docx, Производство продукции животноводства по категориям хозяйств на , пз категория залога.docx, О типичных юридических ошибках аккредитованных лиц при подаче за, Лекция №2 тема Общественное здоровье как экономическая категория, Тренажер по работе над ошибками 2-4 кл..pptx, _нер философиясыны_ негізгі категориялары_ _лемдік эстетикалы_ _
УДК 343.1
ОШИБКА КАК УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ КАТЕГОРИЯ
Аланкин Алексей Алексеевич,
Средне-Волжский институт (филиал) ВГУЮ (РПА Минюста России), студент
В статье анализируются актуальные правовые аспекты, связанные с проблемами правового регулирования ситуации по определению критериев допустимости и аннулирования доказательств, полученных с нарушением уголовно — процессуального закона.
Ключевые слова: Уголовно-процессуальный кодекс РФ; ошибка; нарушение.
ERROR AS THE CRIMINAL PROCEDURE CATEGORY
Alankin Aleksey Alekseevich
The article examines the actual legal aspects associated with the problems of legal regulation of the situation on criteria of validity and cancellation of evidence obtained in violation of the criminal procedure law.
Key words: Criminal procedure code; error; violation.
Опасность уголовно-процессуальных ошибок, приводящих подчас к трагическим последствиям, встречаются и сегодня в судопроизводстве. Особенно проблема обострилась в годы принятия УПК РФ, и в первую очередь это было связанно с повышением качества предварительного расследования и усиления контроля за расследованием, когда значительно повышались требования к допустимости доказательств, и была предусмотрена возможность признания их недопустимыми. В связи с этим в гл. 18 УПК РФ устанавливается правовая обязанность органов расследования и суда устранять все допущенные ими ошибки и реабилитировать участников уголовного процесса, пострадавших от уголовно — процессуальных ошибок. Это можно увидеть на примере ст. 133 УПК РФ, положения которой регламентируют право на реабилитацию, и такими правами обладают подозреваемый и обвиняемый, в отношении которых уголовное преследование было прекращено по основаниям, которые прямо указывают на их невиновность или на необоснованное начало уголовного преследования. Исходя из выше изложенного, следователь и дознаватель в постановлении обязаны признать право за этими лицами на реабилитацию (ст. 134 УПК РФ) и принять меры по возмещению имущественного и материального вреда (статьи 135 и 136 УПК РФ) [1]. Однако полагаю, что ситуация по определению критериев допустимости доказательств, связанных с нарушением уголовно-процессуального закона, до сих пор остаётся не решённой. Если рассмотреть различные исследования категорий ошибок, то можно сказать, что одной из основных причин будет являться отсутствие, как на практике, так и в теории единства их понимания, что влечёт за собой соответственно недопустимость доказательств, вследствие ошибки или нарушения уголовно-процессуального закона. Но считаю, что к признанию недопустимыми доказательств ведут в основном не ошибки, а именно нарушения, допущенные должностными лицами, такими как следователь, прокурор, дознаватель и суд. Нарушение закона есть основание признания доказательства недопустимым, ошибке же (и как понятию, и как результату профессиональной деятельности, коей и является уголовное судопроизводство) в деятельности следователя, дознавателя, прокурора, суда по собиранию, проверке и оценке доказательств не должно быть места. Все имеющие юридическое значение решения выносятся с пониманием их последствий. Нельзя допускать как аргумент, что может ошибаться человек, имеющий высшее юридическое образование и опыт работы по профессии, прошедший квалификационные испытания. Ошибка есть результат ослабленной способности суждения, незнания норм права и правил логики. Например, если признать за судьей право ошибаться, то, согласно теории вероятности, количество правосудных и неправосудных решений должно быть равным. Но в любом виде деятельности невозможно избежать ошибок и заблуждений. Не является исключением и деятельность по рассмотрению уголовных дел, в процессе которой суды первой инстанции допускают ошибки не только при установлении фактических обстоятельств дела, но и при применении тех или иных норм материального или процессуального закона. Между тем проверка законности, обоснованности и справедливости судебных решений вышестоящими судебными инстанциями осуществляется не только с целью выявления ошибок, допущенных при рассмотрении и разрешении дела, но и для принятия соответствующих мер по их устранению, в том числе посредством предоставленных вышестоящим судам полномочий по пересмотру судебных решений. Выявление и устранение ошибок, допущенных в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства в судах первой или второй инстанции, направлены не только на восстановление нарушенных прав лиц, участвующих в процессе, но и на устранение нарушений норм, определяющих процессуальную форму судопроизводства». «Казалось бы, что всякое отступление от закона процессуального являлось поводом для кассации. Но абсолютное понимание этого положения привело бы к крайней нестабильности приговоров суда первой инстанции. Правила судопроизводства так многочисленны, что ни один суд не может быть уверенным в точном соблюдении их всех» Всякое нарушение уголовно-процессуального закона — это правонарушение, т.е. виновное и противоправное деяние, которое отрицательно сказывается на осуществлении назначения уголовного судопроизводства и реализации прав участников процесса. Оно может быть совершено в форме действия либо бездействия. Вина при этом выражается в форме умысла или неосторожности. Правонарушение состоит либо в неисполнении юридической обязанности, либо в злоупотреблении правом. По своей юридической силе нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ ничем не отличаются от норм Уголовного кодекса РФ. Ответственность за несоблюдение закона должна быть неизбежной и адекватной. Другими словами можно сказать, что уголовно-процессуальной ошибкой будут являться незаконные и необоснованные действия и решения сотрудников правоохранительных органов. И к таким решениям следует отнести: привлечение лица в качестве обвиняемого и направление дела в суд при отсутствии достаточных доказательств; направление уголовного дела в суд при наличии множества существенных нарушений уголовно-процессуального закона; приостановление производства по делу за не обнаружением виновных, без использования всех возможностей к раскрытию преступления. Таким образом, можно сказать, что «следственная ошибка» влечёт за собой «судебную ошибку», а в общем, уголовно — процессуальная ошибка за собой порождает случаи привлечения невиновных лиц и назначение несправедливого наказания, и не привлечение подлинно виновных к уголовной ответственности [2]. Из анализа судебной практики следует, что количество ошибочных решений не снижается, а судебная ошибка — это на самом деле, будет правильней считать, сломленная жизнь невиновного человека, который понесёт наказание по ошибке или при принятии какого либо неправомерного решения. Конечно, существует возможность пересмотра или отмены неправомерного решения, но реализовать это всё на практике довольно трудно. Полагаю, что почти каждый пример уголовно-процессуальной ошибки прямым образом указывает на неправомерность процедур и свидетельствует о том, что возложенные на сотрудников правоохранительных органов мероприятия не были ими выполнены. А из-за этих ошибок страдают невиновные люди, и это свидетельствует о том, что наши права и интересы плохо защищены. Всё это, не положительным образом сказывается на доверии граждан нашей страны, подрывает авторитет должностных лиц [3]. По моему мнению, чтобы меньше допускалось уголовно-процессуальных ошибок, необходимо в ходе прокурорского надзора за ходом и результатами предварительного расследования ставить жестко вопрос о привлечении к дисциплинарной ответственности не только лиц, проводящих непосредственно предварительное расследование (следователь и дознаватель), но и сотрудников, осуществляющих ведомственный процессуальный контроль, а возможно и следует вести речь о расширении полномочий прокурора на стадии предварительного расследования.
Библиографический список
- «Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 29.07.2017, с изм. от 14.11.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.09.2017)// «Собрание законодательства РФ», 24.12.2001, № 52 (ч. I), ст. 4921.
- Червоткин А.С. Апелляция и кассация: Пособие для судей.-М.: Проспект,- 2010.- С. 24, 25, 46.
- А. Д. Назарова «Влияние следственных ошибок на ошибки суда»// Юридический центр,-2015.-С.420.