Бывало он даже чашкой чаю не мог попотчевать какая ошибка

Установи соответствие между грамматическими ошибками и предложениями, в которых они допущены: к каждой позиции первого столбца подбери соответствующую позицию из второго столбца.

ГРАММАТИЧЕСКИЕ
ОШИБКИ
ПРЕДЛОЖЕНИЯ
А) Неправильное употребление падежной формы существительного с предлогом.

Б) Ошибка в построении предложения с однородными членами.

В) Нарушение в построении предложения с причастным оборотом.

Г) Ошибка в построении сложного предложения.

Д) Нарушение связи между подлежащим и сказуемым

1) Машинист мигнул помощнику, паровоз дал предупредительный сигнал, мелькнула освещённая будка электричеством, очередь машин у опущенного полосатого шлагбаума, бычий красный глаз светофора.

2) Бывало, он даже чашкой чаю не мог попотчевать гостя; а единственный его диван до того провалился, что стал похож на лодку, но, несмотря на эти неудобства, к нему ходило множество народа.

3) Сразу же по приезду в Петербург я напишу Вам о своих впечатлениях, как устроилась, что на курсах и вообще обо всём и буду с нетерпением ждать ответа.

4) На проводах высокого напряжения, тянувшихся вдоль шоссе, отсвечивали отблески автомобильных фар.

5) Лягушонок бегал и бегал, и голубой звон поднимался всё выше и выше, и скоро он повис не только над двором, а также над всей деревней.

6) На привале большинство солдат после нервного напряжения в бою засыпает тут же при дороге, в канавах, а проснувшись, усталые и голодные люди не могут понять ― где они, куда идут и откуда пришли.

7) Я внимательно посмотрел в его серые глаза, но однако никакой насмешки в них замечено не было.

Рудин стоит посередине комнаты и говорит, говорит прекрасно, ни дать ни взять молодой Демосфен перед шумящим морем.

9) Дом темнел вблизи; пятнами красноватого света рисовались на нём освещённые длинные окна

А
Б
В
Г
Д

Установи соответствие между грамматическими ошибками и предложениями, в которых они допущены: к каждой позиции первого столбца подбери соответствующую позицию из второго столбца.

ГРАММАТИЧЕСКИЕ
ОШИБКИ
ПРЕДЛОЖЕНИЯ
А) Неправильное употребление падежной формы существительного с предлогом.

Б) Ошибка в построении предложения с однородными членами.

В) Нарушение в построении предложения с причастным оборотом.

Г) Ошибка в построении сложного предложения.

Д) Нарушение связи между подлежащим и сказуемым

1) Простота! Вот это и есть та простота, что, согласно народной мудрости, хуже воровства.

2) Я внимательно посмотрел в его серые глаза, но однако никакой насмешки в них замечено не было.

3) Другие деревья либо стояли угрюмыми великанами, с тысячей просветов, наподобие глаз, либо сливались в сплошные мрачные громады.

4) С собой вы возьмёте трёх-четырёх самых надёжных людей из вашей группы, а по приезду в столицу займётесь чем-нибудь отвлекающим.

5) Рудин стоит посередине комнаты и говорит, говорит прекрасно, ни дать ни взять молодой Демосфен перед шумящим морем.

6) В охотничьей корзине он принёс двух тетеревов, утку, дичь.

7) Большинство птиц улетело на юг, в тёплые края, и только изредка запоздалая журавлиная стая пролетала высоко в небе, наполняя пространство между небом и землёй жалобным курлыканьем.

Я вижу сверху его разделённые сбоку волосы ниточкой пробора, очки, фестивальный платок на шее и костлявые плечи, обтянутые джемпером.

9) Бывало, он даже чашкой чаю не мог попотчевать гостя; а единственный его диван до того провалился, что стал похож на лодку, но, несмотря на эти неудобства, к нему ходило множество народа

А
Б
В
Г
Д

• Полный текст
• I
• II
• III
• IV
• V
• VI
• VII
• VIII
• IX
• X
• XI
• XII
• Эпилог
• Примечания

«Как же это вы были масо­ном, Филипп Сте­па­ныч?» – спро­сил его Пигасов.

«Известно как: я носил длин­ный ноготь на пятом пальце».

Но больше всего сме­я­лась Дарья Михай­ловна, когда Пига­сов пустился рас­суж­дать о любви и уве­рять, что и о нем взды­хали, что одна пыл­кая немка назы­вала его даже «аппе­тит­ным Афри­кан­чи­ком и хри­пун­чи­ком». Дарья Михай­ловна сме­я­лась, а Пига­сов не лгал: он дей­стви­тельно имел право хва­статься сво­ими побе­дами. Он утвер­ждал, что ничего не может быть легче, как влю­бить в себя какую угодно жен­щину: стоит только повто­рять ей десять дней сряду, что у ней в устах рай, а в очах бла­жен­ство и что осталь­ные жен­щины перед ней про­стые тряпки, и на один­на­дца­тый день она сама ска­жет, что у ней в устах рай и в очах бла­жен­ство, и полю­бит вас. Все на свете бывает. Почему знать? может быть, Пига­сов и прав.

В поло­вине деся­того Рудин уже был в беседке. В дале­кой и блед­ной глу­бине неба только что про­сту­пали звез­дочки; на западе еще алело – там и небо­склон казался ясней и чище; полу­круг луны бле­стел золо­том сквозь чер­ную сетку пла­ку­чей березы. Дру­гие дере­вья либо сто­яли угрю­мыми вели­ка­нами, с тыся­чью про­све­тов, напо­до­бие глаз, либо сли­ва­лись в сплош­ные мрач­ные гро­мады. Ни один листок не шеве­лился; верх­ние ветки сире­ней и ака­ций как будто при­слу­ши­ва­лись к чему-то и вытя­ги­ва­лись в теп­лом воз­духе. Дом тем­нел вблизи; пят­нами крас­но­ва­того света рисо­ва­лись на нем осве­щен­ные длин­ные окна. Кро­ток и тих был вечер; но сдер­жан­ный, страст­ный вздох чудился в этой тишине.

Рудин стоял, скре­стив руки на груди, и слу­шал с напря­жен­ным вни­ма­нием. Сердце в нем билось сильно, и он невольно удер­жи­вал дыха­ние. Нако­нец ему послы­ша­лись лег­кие, тороп­ли­вые шаги, и в беседку вошла Наталья.

Рудин бро­сился к ней, взял ее за руки. Они были холодны как лед.

– Ната­лья Алек­се­евна! – заго­во­рил он тре­пет­ным шепо­том, – я хотел вас видеть… я не мог дождаться зав­траш­него дня. Я дол­жен вам ска­зать, чего я не подо­зре­вал, чего я не созна­вал даже сего­дня утром: я люблю вас.

Руки Ната­льи слабо дрог­нули в его руках.

– Я люблю вас, – повто­рил он, – и как я мог так долго обма­ны­ваться, как я давно не дога­дался, что люблю вас!.. А вы?.. Ната­лья Алек­се­евна, ска­жите, вы?..

Ната­лья едва пере­во­дила дух.

– Вы видите, я при­шла сюда, – про­го­во­рила она наконец.

– Нет, ска­жите, вы любите меня?

– Мне кажется… да… – про­шеп­тала она.

Рудин еще крепче стис­нул ее руки и хотел было при­влечь ее к себе…

Ната­лья быстро оглянулась.

– Пустите меня, мне страшно – мне кажется, кто-то нас под­слу­ши­вает… Ради Бога, будьте осто­рожны. Волын­цев догадывается.

– Бог с ним! Вы видели, я и не отве­чал ему сего­дня… Ах, Ната­лья Алек­се­евна, как я счаст­лив! Теперь уже ничто нас не разъединит!

Ната­лья взгля­нула ему в глаза.

– Пустите меня, – про­шеп­тала она, – мне пора.

– Одно мгно­ве­нье… – начал Рудин.

– Нет, пустите, пустите меня…

– Вы как будто меня боитесь?

– Нет; но мне пора…

– Так повто­рите по край­ней мере еще раз…

– Вы гово­рите, вы счаст­ливы? – спро­сила Наталья.

– Я? Нет чело­века в мире счаст­ли­вее меня! Неужели вы сомневаетесь?

Ната­лья при­под­няла голову. Пре­красно было ее блед­ное лицо, бла­го­род­ное, моло­дое и взвол­но­ван­ное – в таин­ствен­ной тени беседки, при сла­бом свете, падав­шем с ноч­ного неба.

– Знайте же, – ска­зала она, – я буду ваша.

– О Боже! – вос­клик­нул Рудин…

Но Ната­лья укло­ни­лась и ушла. Рудин постоял немного, потом вышел мед­ленно из беседки. Луна ясно осве­тила его лицо; на губах его блуж­дала улыбка.

– Я счаст­лив, – про­из­нес он впол­го­лоса. – Да, я счаст­лив, – повто­рил он, как бы желая убе­дить самого себя.

Он выпря­мил свой стан, встрях­нул куд­рями и пошел про­ворно в сад, весело раз­ма­хи­вая руками.

А между тем в сире­не­вой беседке тихонько раз­дви­ну­лись кусты и пока­зался Пан­да­лев­ский. Он осто­рожно огля­нулся, пока­чал голо­вой, сжал губы, про­из­нес зна­чи­тельно: «Вот как‑с. Это надобно будет дове­сти до све­де­ния Дарьи Михай­ловны», – и скрылся.

VIII

Воз­вра­тясь домой, Волын­цев был так уныл и мра­чен, так неохотно отве­чал своей сестре и так скоро заперся к себе в каби­нет, что она реши­лась послать гонца за Леж­не­вым. Она при­бе­гала к нему во всех затруд­ни­тель­ных слу­чаях. Леж­нев велел ей ска­зать, что при­е­дет на сле­ду­ю­щий день.

Волын­цев и к утру не пове­се­лел. Он хотел было после чаю отпра­виться на работы, но остался, лег на диван и при­нялся читать книгу, что с ним слу­ча­лось не часто. Волын­цев к лите­ра­туре вле­че­ния не чув­ство­вал, а сти­хов про­сто боялся. «Это непо­нятно, как стихи», – гова­ри­вал он и, в под­твер­жде­ние слов своих, при­во­дил сле­ду­ю­щие строки поэта Айбулата:

И до конца печаль­ных дней
Ни гор­дый опыт, ни рассудок
Не изо­мнут рукой своей
Кро­ва­вых жизни незабудок.

Алек­сандра Пав­ловна тре­вожно посмат­ри­вала на сво­его брата, но не бес­по­ко­ила его вопро­сами. Эки­паж подъ­е­хал к крыльцу. «Ну, – поду­мала она, – слава Богу, Леж­нев…» Слуга вошел и доло­жил о при­езде Рудина.

Волын­цев бро­сил книгу на пол и под­нял голову.

– Кто при­е­хал? – спро­сил он.

– Рудин, Дмит­рий Нико­лаич, – повто­рил слуга.

Волын­цев встал.

– Проси, – про­мол­вил он, – а ты, сестра, – при­ба­вил он, обра­тясь к Алек­сан­дре Пав­ловне, – оставь нас.

– Да почему же? – начала она.

– Я знаю, – пере­бил он с запаль­чи­во­стью, – я прошу тебя.

Вошел Рудин. Волын­цев холодно покло­нился ему, стоя посреди ком­наты, и не про­тя­нул ему руки.

– Вы меня не ждали, при­знай­тесь, – начал Рудин и поста­вил шляпу на окно.

Губы его слегка подер­ги­вало. Ему было неловко; но он ста­рался скрыть свое замешательство.

– Я вас не ждал, точно, – воз­ра­зил Волын­цев, – я ско­рее, после вче­раш­него дня, мог ждать кого-нибудь – с пору­че­нием от вас.

– Я пони­маю, что вы хотите ска­зать, – про­мол­вил Рудин, садясь, – и очень рад вашей откро­вен­но­сти. Этак гораздо лучше. Я сам при­е­хал к вам, как к бла­го­род­ному человеку.

– Нельзя ли без ком­пли­мен­тов? – заме­тил Волынцев.

– Я желаю объ­яс­нить вам, зачем я приехал.

– Мы с вами зна­комы: почему же вам и не при­е­хать ко мне? При­том же вы не в пер­вый раз удо­сто­и­ва­ете меня своим посещением.

– Я при­е­хал к вам, как бла­го­род­ный чело­век к бла­го­род­ному чело­веку, – повто­рил Рудин, – и хочу теперь сослаться на соб­ствен­ный ваш суд… Я дове­ряю вам вполне…

– Да в чем дело? – про­го­во­рил Волын­цев, кото­рый все еще стоял в преж­нем поло­же­нии и сумрачно гля­дел на Рудина, изредка подер­ги­вая концы усов.

– Поз­вольте… я при­е­хал затем, чтобы объ­яс­ниться, конечно; но все-таки это нельзя разом.

– Отчего же нельзя?

– Здесь заме­шано тре­тье лицо…

– Какое тре­тье лицо?

– Сер­гей Пав­лыч, вы меня понимаете.

– Дмит­рий Нико­лаич, я вас нисколько не понимаю.

– Вам угодно…

– Мне угодно, чтобы вы гово­рили без оби­ня­ков! – под­хва­тил Волынцев.

Он начи­нал сер­диться не на шутку.

Рудин нахму­рился.

– Извольте… мы одни. Я дол­жен вам ска­зать – впро­чем, вы, веро­ятно, уже дога­ды­ва­е­тесь (Волын­цев нетер­пе­ливо пожал пле­чами), – я дол­жен вам ска­зать, что я люблю Ната­лью Алек­се­евну и имею право пред­по­ла­гать, что и она меня любит.

Волын­цев поблед­нел, но ничего не отве­тил, ото­шел к окну и отвернулся.

– Вы пони­ма­ете, Сер­гей Пав­лыч, – про­дол­жал Рудин, – что если бы я не был уверен…

– Поми­луйте! – поспешно пере­бил Волын­цев, – я нисколько не сомне­ва­юсь… Что ж! на здо­ро­вье! Только я удив­ля­юсь, с какого дья­вола вам взду­ма­лось ко мне с этим изве­стием пожа­ло­вать… Я‑то тут что? Что мне за дело, кого вы любите и кто вас любит? Я про­сто не могу понять.

Волын­цев про­дол­жал гля­деть в окно. Голос его зву­чал глухо.

Рудин встал.

– Я вам скажу, Сер­гей Пав­лыч, почему я решился при­е­хать к вам, почему я не почел себя даже вправе скрыть от вас нашу… наше вза­им­ное рас­по­ло­же­ние. Я слиш­ком глу­боко ува­жаю вас – вот почему я при­е­хал; я не хотел… мы оба не хотели разыг­ры­вать перед вами коме­дию. Чув­ство ваше к Ната­лье Алек­се­евне было мне известно… Поверьте, я знаю себе цену: я знаю, как мало достоин я того, чтобы заме­нить вас в ее сердце; но если уж этому суж­дено было слу­читься, неужели же лучше хит­рить, обма­ны­вать, при­тво­ряться? Неужели лучше под­вер­гаться недо­ра­зу­ме­ниям или даже воз­мож­но­сти такой сцены, какая про­изо­шла вчера за обе­дом? Сер­гей Пав­лыч, ска­жите сами.

Волын­цев скре­стил руки на груди, как бы уси­ли­ва­ясь укро­тить самого себя.

– Сер­гей Пав­лыч! – про­дол­жал Рудин, – я огор­чил вас, я это чув­ствую… но пой­мите нас… пой­мите, что мы не имели дру­гого сред­ства дока­зать вам наше ува­же­ние, дока­зать, что мы умеем ценить ваше пря­мо­ду­шие, бла­го­род­ство. Откро­вен­ность, пол­ная откро­вен­ность со вся­ким дру­гим была бы неуместна, но с вами она ста­но­вится обя­зан­но­стью. Нам при­ятно думать, что наша тайна в ваших руках…

Волын­цев при­нуж­денно захохотал.

– Спа­сибо за дове­рен­ность! – вос­клик­нул он, – хотя, прошу заме­тить, я не желал ни знать вашей тайны, ни своей вам выдать, а вы ею рас­по­ря­жа­е­тесь, как своим доб­ром. Но, поз­вольте, вы гово­рите как бы от общего лица. Стало быть, я могу пред­по­ла­гать, что Ната­лье Алек­се­евне известно ваше посе­ще­ние и цель этого посещения?

Рудин немного смутился.

– Нет, я не сооб­щил Ната­лье Алек­се­евне моего наме­ре­ния; но, я знаю, она раз­де­ляет мой образ мыслей.

– Все это пре­красно, – заго­во­рил, помол­чав немного, Волын­цев и заба­ра­ба­нил паль­цами по стеклу, – хотя, при­знаться, было бы гораздо лучше, если бы вы поменьше меня ува­жали. Мне, по правде ска­зать, ваше ува­же­ние ни к черту не нужно; но что же вы теперь хотите от меня?

– Я ничего не хочу… или, нет! я хочу одного: я хочу, чтобы вы не счи­тали меня ковар­ным и хит­рым чело­ве­ком, чтобы вы поняли меня… Я наде­юсь, что вы теперь уже не можете сомне­ваться в моей искрен­но­сти… Я хочу, Сер­гей Пав­лыч, чтобы мы рас­ста­лись дру­зьями… чтобы вы по-преж­нему про­тя­нули мне руку…

И Рудин при­бли­зился к Волынцеву.

– Изви­ните меня, мило­сти­вый госу­дарь, – про­мол­вил Волын­цев, обер­нув­шись и отсту­пив шаг назад, – я готов отдать пол­ную спра­вед­ли­вость вашим наме­ре­ниям, все это пре­красно, поло­жим даже воз­вы­шенно, но мы люди про­стые, едим пря­ники непи­са­ные, мы не в состо­я­нии сле­дить за поле­том таких вели­ких умов, каков ваш… Что вам кажется искрен­ним, нам кажется навяз­чи­вым и нескром­ным… Что для вас про­сто и ясно, для нас запу­танно и темно… Вы хва­ста­е­тесь тем, что мы скры­ваем: где же нам понять вас! Изви­ните меня: ни дру­гом я вас счи­тать не могу, ни руки я вам не подам… Это, может быть, мелко; да ведь я сам мелок.

Рудин взял шляпу с окна.

– Сер­гей Пав­лыч! – про­го­во­рил он печально, – про­щайте; я обма­нулся в своих ожи­да­ниях. Посе­ще­ние мое дей­стви­тельно довольно странно; но я наде­ялся, что вы (Волын­цев сде­лал нетер­пе­ли­вое дви­же­ние)… Изви­ните, я больше гово­рить об этом не стану. Сооб­ра­зив все, я вижу, точно: вы правы и иначе посту­пить не могли. Про­щайте и поз­вольте по край­ней мере еще раз, в послед­ний раз, уве­рить вас в чистоте моих наме­ре­ний… В вашей скром­но­сти я убежден…

В данной статье будет дана попытка осветить семантическую структуру одного конкретного предлога в текстовом поле Ивана Сергеевича Тургенева. Всего нами было проанализировано более 150 примеров использования предложных конструкций (до … + после …+ перед …).

В настоящее время пространственные предлоги привлекают внимание многих исследователей. Такой интерес в значительной степени обусловлен тем, что изучение этих единиц позволяет выявить особенности пространственного восприятия, преломленного в языковых значениях, и помогает раскрыть систему понятий и представлений, через которые мы осмысляем окружающий мир.

Важное место в изучении предлога занимает вопрос о его лексическом значении. Одни ученые (Ф.Ф. Фортунатов, А.И. Пешковский, B.C. Бондаренко, В.А. Трофимов и др.) не признают за предлогами самостоятельного лексического значения и не считают возможным подвести предлог под какое-либо общекатегориальное значение. Другие же (В.В. Виноградов, Н.Ю. Шведова, О.Н. Селиверстова, С.Е. Никитина, Л.О. Резников и др.) не исключают наличия у предлогов сигнификативного значения, которое заключается в выражении определенных отношении.

Как известно, в русистике интерес к выявлению и описанию семантики служебных слов, в частности предлогов, традиционно оценивавшихся как лексически неполноценные, означает переход к новому пониманию слова вообще. Этот вектор исследования вызван осознанием богатства семантического содержания этих слов.

Продолжая изучение проблемы предлога, мы придерживаемся преобладающего в настоящее время мнения о наличии у предлогов собственного лексического значения, присущего им и вне словосочетаний.

Внимание теоретической семантики, таким образом, справедливо переносится на исследование отдельных, часто очень узких групп, а иногда и отдельных слов. Действительно, частные исследования позволяют раскрыть взаимодействие разнообразных лингвистических и экстралингвистических явлений, влияющих на функционирование конкретной языковой единицы в речи, и это объясняет повышение внимания к их изучению. В русской грамматической и лексикографической традиции совокупность значений полисемантичного предлога обычно представляется в опоре на основное, исходное значение (часто таковым выступает пространственное), на базе которого формируются другие значения той или иной степени абстракции. Однако, по утверждениям исследователей, значения некоторых предлогов не с обязательностью образуют систему, внутри которой элементы регулярно, закономерно выводимы один из другого; отдельные значения предлога могут быть изолированы от основного комплекса. Такая внутренняя неоднородность явления препятствует представлению о предлоге как о семантически цельной единице и побуждает к интерпретации подобных фактов, к поиску скрытых связей. К тому же описание семантики предлога как лексической сети, оцениваемое на данном этапе развития лингвистики как наиболее адекватное материалу и обладающее наибольшей объяснительной силой, также требует учёта всего разнообразия контекстных употреблений предлога, выявления иерархии и взаимодействия элементов его значения.

В результате систематизации словарных дефиниций по данным толковых словарей русского языка, нам представляется возможным определить основные значения предлога «до» — это указание на расстояние или время, отделяющее одно место, событие, лицо от другого.

Как показал анализ текста роман Ивана Сергеевича Тургенева «Рудин», передаваемое данным предлогом содержание далеко не исчерпывается семантикой собственно расстояния или времени. Зачастую даже за простыми, казалось бы, языковыми структурами порой скрываются достаточно сложные глубоко концептуальные значения.

Так, структура предлога «до» в романе И. Тургенева может быть представлена следующим образом:

1) указания на расстояние и время, отделяющее одно место, событие, лицо от другого (Мне остается теперь тащиться по знойной и пыльной дороге, со станции до станции, в тряской телеге…). Подобное представление предлога встречается на страницах романа 10 раз;

2) указание на предел чего-либо (Покорский был на вид тих и мягок, даже слаб — и любил женщин до безумия, любил покутить и не дался бы никому в обиду). С таким значением предлог использован в произведении;

3) указание степени, которой достигает действие, состояние (Потрясенный до основания этим последним ударом, Пигасов затеял было тяжбу с женою, но ничего не выиграл…). Это значение дается 10 раз;

4) в значении — раньше кого или чего-либо, перед кем или чем-нибудь (Я нарочно до сих пор вас не расспрашивала; но вы теперь уже успели убедиться, произошла ли в нем перемена, и я желаю знать, почему он вам не нравится). Это семантическое значение наблюдается в романе 15 раз;

5) указание на предмет, лицо, на которое направлено действие, в котором есть надобность, которого что-либо касается (Очень вам благодарен, — возразил Лежнев, — что же касается до размежевания, то мы с вашим управляющим совершенно покончили это дело: я на все его предложения согласен). В этом значении предлог употребляется автором 11 раз.

6) время может ассоциироваться не только с часами, сутками, временами года и т.д., но и с такими концептами как начало, конец, а также с тем, что связано с окончанием, с логическим завершением чего-либо (И дайте мне выговорить всё до конца). Такое значение наблюдается 10 раз.

Предел или степень состояния могут быть обозначены не конкретной лексемой, а устойчивыми словосочетаниями, фразеологизмами: — До свидания, Александра Павловна! — проговорил он, помолчав немного, поклонился и отступил шаг назад. Такие устойчивые выражения встречаются в романе 5 раз.

Синтаксически значение степени или предела может эксплицироваться придаточным предложением, которое присоединяется к главному предлогом «до»: Бывало, он даже чашкой чаю не мог попотчевать гостя; а единственный его диван до того провалился, что стал похож на лодку. Подобным образом предлог употреблен 6 раз.

Необходимо отметить, что именные выражения с предлогом до сопровождают также слова, обозначающие крайнюю степень пространственного предела, например, вплоть, самый и др.: Он долго ехал, понурив голову, потом выпрямился, медленно произнес: <…> но тотчас же ударил лошадь хлыстом и скакал вплоть до дому.

Предлог до употребляется при существительных, обозначающих крайнюю степень состояния, характерную для определенной ситуации контекста: Александра Павловна покраснела до ушей. Или: И вы еще не знаете, до какой степени я виноват перед вами…

Таким образом, предлог «до» в различных значениях и конструкциях употреблен в романе И.С. Тургенева «Рудин» в общей сложности 81 раз.

В результате семантического «портретирования» выяснилось, что разнообразные значения предлога «до» распределяются по пяти семантическим осям. Первична, как у целого ряда других единиц, ось 1) пространственная, организующаяся на представлениях о физическом и социальном пространстве (Александра Павловна дошла до деревеньки, остановилась у крайней избушки, весьма ветхой и низкой, и, подозвав своего казачка, велела ему войти в нее и спросить о здоровье хозяйки); производными являются оси: 2) временная, базирующаяся на представлениях о разных типах времени (Басистов целую ночь не спал и не раздевался, он до самого утра всё писал письмо к одному своему товарищу в Москву; а Наталья хотя и разделась и легла в постель, но тоже ни на минуту не уснула и не закрывала даже глаз); 3) объектная (Александра Павловна приблизилась к старушке и прикоснулась пальцами до ее лба…); 4) меры (В Гейдельберге я носил большие сапоги со шпорами и венгерку со шнурками и волосы отрастил до самых плеч…) и 5) степени (Раздражительность его доходила до ребячества; его смех, звук его голоса, всё его существо казалось пропитанным желчью).

В романе мы можем наблюдать синонимические и антонимические отношения предлогов, в частности, предлога «до». Синонимом его, как таковым, является предлог «перед». Ср.: Перед чаем Рудин подошел к ней и, нагнувшись над столом, как будто разбирая газеты, шепнул… и До обеда еще около часу осталось, а погода славная.  Предлог «перед» употреблен 32 раза. Но заметим, что данное слово употребляется в тексте не только со значением, антонимичным значению предлога «до» (до чего-либо, за некоторое время. В таком значении предлог «перед» употреблен 3 раза). Это и значение «напротив чего-либо, рядом с каким-то объектом, на некотором расстоянии от него» (перед шумящим морем), и «отношение к чему-либо или кому-либо» (ни перед кем виноваты быть не можете), и «сравнение с кем-либо или чем-либо» (остальные женщины перед ней простые тряпки).

Как антоним рассмотрим предлог «после», значение которого «по окончании, истечении, совершении чего-нибудь, по исчезновении, уходе кого-нибудь». Ср.: После этого вы, пожалуй, также не поверите, что наша соседка Чепузова, Елена Антоновна, сама, заметьте, сама, мне рассказала, как она уморила своего родного племянника? и Кончилось тем, что Рудин в одно прекрасное утро договорился до того убеждения, что ему, как другу, предстоит священнейший долг известить обо всем старика отца, — и он это сделал. Пространственный предлог «после» употреблен в романе 18 раз.

Таким образом, анализ конкретного языкового материала позволяет сделать следующие выводы. Временное, пространственное и функциональное значения предлога «до» сводятся к одному общему значению, представляющему собой схематизированный ментальный образ, то есть когнитивную модель. Когнитивной моделью предлога «до» признается идея достижения предела как всеохватности дистанции, идея интенсивности, что соотносится с антропоцентрическими стереотипами и наивной картиной мира русского языка. Стратегия исследования семантики предлогов в рамках когнитивной модели, учитывающей, помимо лингвистического, культурный и исторический аспекты, оказывается новой, но не противоречащей и традиционному структурно-функциональному принципу исследования значений.

Литература

1. Астафьева Н.И. и др. Современный русский язык. Служебные части речи. Модальные слова. Междометия / Н.И. Астафьева, И.А. Киселев, З.Ф. Кравченко — Минск: Вышэйшая школа,1971. — 80 с.

2. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка в 4 томах / В.И. Даль. — М.: Русский язык, 1978. — 700 с.

3. ОжеговС.И. Словарь русского языка / С.И.Ожегов / Под ред. Н.Ю.Шведовой. — М.: Русский язык, 1986. — 797 с.

4. Современный русский язык / Под ред. Д.Э. Розенталя. — М.: Высшая школа, 1984. — 736 с.

5. Тургенев И.С. Рудин / И.С. Тургенев. — М: Азбука, 2009. — 320 с.